Реклама на портале
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
энциклопедия брема
словарь терминов
чудовища
кунсткамера
Фотографии



на главную страницуновостикарта сайта пишите нам



Рассылки@Mail.ru
Энциклопедия Брема


Content.Mail.Ru

   Поводок | Энциклопедия | Энциклопедия Брема |

  Гамадрил, или плащеносный павиан (Papio hamadryas)



  А    Б    В    Г    Д    Е    Ё    Ж    З    И    Й    К    Л    М    Н    О 
  П    Р    С    Т    У    Ф    Х    Ц    Ч    Ш    Щ    Э    Ю    Я    
Благодаря своей наружности, замечательному уму, а может быть и неприятным качествам, он особенно почитался древними египтянами. Трудно понять, почему этой обезьяне дано название древнегреческой лесной нимфы, тогда как в наружности ее весьма мало женственного. Достоверно известно, что название это дано было ей не древними народами.

О почитании, которым пользовался гамадрил в Египте, сообщил уже нам Дюмихен. Следы этого почитания видны до сих пор: жители степных внутренних районов Африки и большая часть абиссинцев стараются прической волос как можно более походить на гамадрила. Не подлежит, впрочем, сомнению, что они подражают скорее изображениям на памятниках, чем живым зверям. В настоящее время гамадрилу больше не поклоняются: вред, приносимый этой обезьяной, слишком велик, чтобы она могла возбудить к себе хорошее чувство в людях.

Теперь в Египте нет уже этих обезьян в диком состоянии; Проспер Альпинус, путешествовавший по Египту в 1580 году, удостоверял, что там нет обезьян, а их привозят из Аравии. «Они так талантливы, — продолжает он, — что им невозможно отказать в рассудке. Их без труда обучают всевозможным остроумным штукам, которыми они увеселяют публику. Таких дрессированных обезьян можно часто видеть в Каире, Александрии и других местностях. Туземцы особенно любят держать самцов, но трудно себе представить, как непристойны эти животные. Гамадрилы похожи на больших собак и преследуют на полях арабских женщин, которые принуждены красить лицо и даже тело шафраном, чтобы спастись от их нападений. Павианы думают тогда, что женщины больны, и они перестают им нравиться».

Относительно последнего предположения наш наблюдатель не совсем прав. Я сам часто замечал, что арабские женщины мажут себе лицо шафраном, но не для спасения от обезьян, а просто по той же причине, по какой наши дамы натирают свои щеки румянами.

Альварец который почти в одно время с Альпинусом был в Африке, именно в Абиссинии, рассказывает, что видел целые стада этих павианов, и дает весьма верное описание их внешнего вида и нрава. «Они, — говорит он, — не оставят в покое ни одного камня. Если одной, двум или трем обезьянам не под силу сдвинуть камень с места, они садятся вокруг него в большом количестве, соединенными усилиями непременно перевертывают его и ищут под ним любимую пищу. Они тоже очень любят муравьев и, чтобы достать их, кладут руки ладонью вверх в муравейник; когда рука покрывается муравьями, они быстро облизывают ее. Гамадрилы опустошают все сады и поля, если не защищать их. Впрочем, никогда не выступают на эти грабежи без лазутчиков, но, получив знак, что никакая опасность им не угрожает, врываются в сад или поле и опустошают их. Сначала ведут себя тихо и спокойно, и если глупому детенышу вздумается крикнуть, то он получает пощечину, но мало-помалу забывают всякую осторожность и громкими криками выражают радость по поводу удавшегося намерения. Они бы страшно размножились, если бы леопарды не уничтожали их детенышей в огромном количестве, несмотря на храбрую защиту матерей».

Между новейшими исследователями Эренберг дает нам довольно подробное описание этих обезьян, которых он встречал в Аравии и на абиссинском берегу в одиночку или целыми стадами. Еще позднее о них были сообщения Родатца и Бессиера. В первую свою поездку по Африке мне не случалось встречать гамадрилов на свободе. Зато во время моего, к сожалению, весьма короткого пребывания в Абиссинии (весной 1862 года) я часто их видел, так что могу привести о них собственные наблюдения.

Гамадрилы обитают в довольно большом количестве на прибрежных горах Абиссинии и южной Нубии до северной границы области тропических дождей. Чем богаче растительность на горах, тем охотнее там живут обезьяны. Вода поблизости тоже необходимое условие благосостояния стада этих животных. Довольно большими обществами они спускаются иногда на холмы Самхары или степной полосы морского прибрежья, но многие все-таки остаются в горах. Здесь каждое стадо занимает пространство земли от одной до трех миль в поперечнике. Гораздо реже встречаются маленькие общества этих обезьян: мне только раз случилось видеть группу в 15—20 штук; чаще встречались стада в 150 штук и более. Между ними находятся 10—15 взрослых самцов огромного роста; челюсти их вооружены зубами гораздо более длинными и крепкими, чем зубы леопардов. Взрослых самок бывает приблизительно вдвое больше. Остальная часть стада состоит из детенышей и полувзрослых обезьян. Старые самцы отличаются огромным ростом и длинной епанчой. У убитого мною самца длина волос епанчи достигала до 27 см. У самок грива короче и все тело темнее, то есть оливкового цвета; детеныши походят на мать. Относительно окраски шерсти я должен заметить, что каждый волосок гривы имеет попеременные колечки зеленовато-бурого и желтого цвета, вследствие чего весь мех принимает весьма странный оттенок, несколько напоминающий цвет высохшей травы. На задних ногах и на голове, по бокам, волосы светлее, голое лицо грязно-мясного цвета, седалище ярко-красное. Чем старше павиан, тем светлее волосы его епанчи. Длина взрослых самцов — 0,9—1 м, от 20—25 см приходится на хвост, оканчивающийся пучком волос; высота тела до загривка — 50 см. При восходе солнца или в дождливые дни все общество можно застать на тех местах, где оно провело ночь, — в углублениях недоступных отвесных скал и под выдающимися карнизами. Павианы сидят, плотно подсевши друг к другу, молодые и слабые обезьяны в середине, как можно ближе прижавшись к матерям и к отцам. Утром, в хорошую погоду, все стадо подымается с места довольно рано и направляется медленно и спокойно вдоль отвесных скал; при этом они то сорвут растение, корень которого употребляется ими в пищу, то свернут с места камень, чтобы достать из-под него насекомых, улиток и червей, до которых павианы большие охотники. Когда завтрак окончен, они опять подымаются на вершину горного хребта. Самцы серьезно и важно садятся на камни спиной к ветру. Самки прохаживаются и присматривают за детенышами, которые весело играют или борются между собой. К вечеру все стадо направляется к ближайшей воде, чтобы напиться, потом идет опять на поиски пищи, после чего уже отыскивает удобный ночлег. Если место, выбранное для ночлега, удобно и им понравилось, то они возвращаются туда каждый вечер, конечно если только их не напугают преследованием. Ночлег около полей, засеянных просом, пользуется особым их расположением, и тогда хозяевам полей следует остерегаться, иначе дерзкие грабители появляются ежедневно, разоряют еще больше, чем поедают, и таким образом губят всю жатву.

Едва ли подлежит сомнению, что они перекочевывают из разоренной ими местности в другую, где еще надеются найти пищу. Меня уверяли туземцы, что павианы не живут постоянно в одних и тех же местах, а появляются и исчезают по своему усмотрению. Туземцев гамадрилы не боятся — они спокойно проходят мимо чернокожего человека и пьют из одного с ним ручья. Белый человек возбуждает в них некоторое опасение, хотя нельзя утверждать, чтобы гамадрилы всегда бежали от него.

Павианы эти еще более, чем остальные обезьяны, умеют во всех случаях сохранять спокойствие, которое дает им возможность выйти из всякого опасного положения.

Однако дело принимает другой оборот, когда гамадрилы заметят приближение собак или леопарда. Тогда старые самцы подымают страшный рев и рычание, бьют одной рукой о скалу, скалят зубы и сверкающими глазами смотрят сверху на нарушителей спокойствия, очевидно готовые ринуться на них.

Первое общество гамадрилов, которое я видел, отдыхало после утренней прогулки. Оно сидело на гребне кряжа, довольно круто спускающегося в обе стороны. Я уже издали заметил высокие фигуры старых самцов, но принял их за обломки скал, с которыми эти животные имеют по цвету большое сходство. Но отрывистый, громкий лай, который можно передать звуком «кук», убедил меня в ошибке. Все головы повернулись в нашу сторону, только детеныши продолжали беззаботно играть и несколько самок не бросали своего любимого занятия и усердно «искали» в шерсти старого самца. Общество так и осталось бы в выжидательном положении, если бы с нами не было двух смелых и чутких борзых собак, которые были приучены отгонять гиен от наших жилищ и даже могли бороться с волками. Услыхав возглас обезьян, собаки тотчас же залаяли; тогда все стадо поднялось на ноги, вероятно с намерением найти себе более безопасное убежище. Обезьяны, одна за другой, двинулись вдоль горного кряжа и скоро исчезли с наших глаз. Однако, обогнув долину, мы заметили вскоре обезьян, сидящих рядами и как бы прилепленных к совершенно отвесной скале; я до сих пор не могу себе объяснить, каким образом они могли удерживаться в таком положении. Вид этих спокойно сидящих животных был слишком заманчив, чтобы не возбудить в нас желания поохотиться. Жалость, возбуждаемая видом молодой беспомощной обезьяны, здесь не имела места. На гамадрилов мы не могли смотреть как на подобие человека, а только как на злых хищников, которых незачем щадить. К сожалению, стена была так высока, что на меткость выстрелов надеяться было трудно. Мы решили по крайней мере спугнуть их. Звук первых выстрелов произвел между ними страшное смятение: стадо принялось мычать, реветь, лаять и кричать самым ужасным образом. Потом вся цепь пришла в движение и гамадрилы двинулись вдоль кряжа с такой уверенностью, как будто они шли по гладкому полу; между тем мы никак не могли понять, на что они ступают. Совершенно узкий карниз был для них удобной дорогой. Только в двух местах, где пришлось круто спуститься на три метра и потом подняться на ту же высоту, они ступали несколько медленнее и осторожнее. Мы сделали пять или шесть выстрелов, но целиться было трудно; кроме того, необычайность зрелища отняла у нас всякое самообладание. Однако наши выстрелы довели волнение обезьян до ужаса. В Египте, а именно в Каире, можно часто видеть гамадрилов у фигляров и фокусников. Вероятно, они дают зрителям те же представления, которые видел когда-то Альпинус, точно так же, как с очковой змеей, проделываются все те же старинные фокусы. На больших площадях Каира, в особенности в праздничные дни, всегда можно встретить несколько вожаков обезьян и заклинателей змей. Но все эти представления ниже всякой посредственности, даже прямо-таки грубы и пошлы. Можно сказать, что хозяин обезьяны воспользовался ее понятливостью, чтобы дать в этих представлениях отвратительное изображение своего собственного безобразия. Нужно, впрочем, заметить, что фокусники держат преимущественно самок, потому что самцы становятся с годами слишком злыми и опасными. Их даже в Египте не позволено выводить без намордника, но и он не всегда помогает. Проезжая однажды по улицам Каира, я нечаянно толкнул ногой сидящего на дороге гамадрила. Несмотря на то что мой осел бежал галопом, гамадрил в ту же минуту схватил меня за ногу, сдернул чулок и башмак и оставил на ноге следы своей ловкости и злобы в виде нескольких довольно глубоких ран.



  А    Б    В    Г    Д    Е    Ё    Ж    З    И    Й    К    Л    М    Н    О 
  П    Р    С    Т    У    Ф    Х    Ц    Ч    Ш    Щ    Э    Ю    Я    




ПОИСК
По сайту
В конференции
В энциклопедии
Кроме конференций
 
Все для животных в зоосупермаркете «Соленый Пес»
АНОНС
Рогатая акула обычна у берегов Австралии. «Я часто, — говорит Гааке, — ловил ее на удочку...
АНОНС
Сеть дорожек в виде бороздок, ведущих от одной норы к другой, покрывает нередко обширные равнины...
АНОНС
Несмотря на такое резкое разграничение цветов, животное производит приятное впечатление, которое еще более увеличивается, если приходится видеть его в живом виде...
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
  © 2000 - 2014 Lavtech.Com Corp. Project of Lavtech.Com Corp.