Реклама на портале
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
энциклопедия брема
словарь терминов
чудовища
кунсткамера
Фотографии



на главную страницуновостикарта сайта пишите нам



Рассылки@Mail.ru
Энциклопедия Брема


Content.Mail.Ru

   Поводок | Энциклопедия | Энциклопедия Брема |

  Гребнистый крокодил (Crocodylus porosus)



  А    Б    В    Г    Д    Е    Ё    Ж    З    И    Й    К    Л    М    Н    О 
  П    Р    С    Т    У    Ф    Х    Ц    Ч    Ш    Щ    Э    Ю    Я    
Нильский крокодил (Crocodylus niloticus) может достигать в длину до 10 метров. Впрочем, я думаю, что это несколько преувеличено; в действительности же они достигают 5, чаще 6 метров в длину. Он значительно отличается от близко стоящих к нему гребнистого крокодила (Crocodylus porosus) и сиамского крокодила (Crocodylus siamensis) отсутствием всякого рода гребней на передней части головы или рыле. За черепом лежат в один поперечный ряд 4—6 кидеватых щитков, на затылке их 6, число поперечных рядов щитков на спине различно, чаще их 16 или 17, хвостовых щитков бывает 17—18 парных и 18—20 одиночных. Основная окраска темная бронзово-зеленая, причем на спине находятся маленькие черные пятна, на боках туловища и шее замечаются неправильно расположенные темные пятна, а нижняя поверхность тела грязно-желтая. Впрочем, окраска бывает довольно разнообразна.

Местопребыванием нильскому крокодилу, таким образом, служат воды большей части Африки, как береговой области, так и внутренней части материка. Из реки, название которой он носит, он распространяется на восток к югу до области Лимпопо, а на запад от Сенегала до Кунене, а в области озера Чад, по словам Нахтигаля, от вод Вадиса к югу до озера Нгами. Указание Де-Бари, что крокодилы встречаются в Сахаре, севернее 25 градуса широты, в болотах Вади-Михеро, ошибочно. По всей вероятности, многочисленные следы ног, которые Де-Бари видел в иле и принял за следы небольших крокодилов, имевших 5—6 футов длины, принадлежали степному варану. Из островов крокодил живет на Мадагаскаре, Коморских и Сейшельских, но на западноафриканском острове Биоко его нет. Он водится и в стоячей, и в текучей воде, как в озерах и болотах, так и в лужах и дождевых прудах, в многоводном потоке и в незначительной речонке. Он выбирает преимущественно спокойные и глубокие места вод.

Нильский крокодил, которого арабы называют ледшун, кроме того, живет теперь в Палестине, но только в одном месте и в немногих экземплярах, в Крокодиловой речке. В Египте крокодил в настоящее время почти совсем уничтожен. Стрелы и пращи, о которых упоминается в Библии, конечно, не могли изгнать их, но ружейные и винтовочные пули скоро уничтожили этих животных. Наш левиафан хотя и не отступал перед ними, а выдерживал нападение как герой, однако сожительство с современным человеком оказалось для него непосильным. Его золотой век уже почти везде прошел, дни его сочтены, с тех пор как новые охотничьи ружья пробивают его панцирь, как картон. Каждый ребенок может теперь с ним справиться. Над смелым ихневмоном, героем древних преданий, теперь смеются, и его подвиги считаются сомнительными. Ему теперь не приходится поедать яйца крокодилов и вползать в их пасть, чтобы съедать сердце чудовища, так как немногие, оставшиеся в живых крокодилы, которых я видел в Египте, вероятно, в последние годы уже погибли под пулями европейских путешественников. Ихневмон же должен довольствоваться теперь вместо яиц крокодилов куриными яйцами, которыми, впрочем, он, по моему твердому убеждению, всегда питался.

Мое первое знакомство с крокодилом показало мне, что в Египте дни его сочтены. Однажды иезуиты, отправляющиеся в Судан для проповеди христианства язычникам Белого Нила (я вместе с ними отправился в первый раз во внутреннюю Африку), подняли охотничий крик и схватились за свои винтовки. Щелкнуло шесть выстрелов, но я не стрелял, так как сразу заметил, что лежащий смело на виду крокодил уже мертв и был убит опередившими нас путешественники. Но если бы чудовище и было бы живым, то оно все-таки не было бы застреленным, так как из шести пущенных в него пуль ни одна не попала. Но из этого охотничьего пыла, который так сильно возбудил даже духовных лиц, я понял, как в наши дни плохо приходится этому травленому зверю, впрочем, впоследствии я сам старался убедить крокодилов, что им теперь плохо жить.

В этом лежит причина, почему в Маабдийских пещерах в Египте насчитывают крокодилов тысячами, но — в виде мумий. В Судане и особенно во внутренней Африке, где ружья не вытеснили старинного оружия туземцев, дело обстоит иначе. Там еще существует старинная поговорка: «Если ты подымешь на него руку, то помни, что завяжется бой, которого ты не избежишь», особенно у тех рек, берега которых заняты девственным лесом. Поэтому здесь нужно быть очень осторожным. На каждой песчаной отмели можно найти, по крайней мере, одного большого крокодила и с полдюжины меньших, различного возраста и разной длины. Здесь в топях, озерах и болотах можно наблюдать прекрасные экземпляры этих чудовищ. К Судану еще вполне применимы слова Священного Писания относительно страшного левиафана, ибо там нет ни одного села, жители которого не рассказывали бы о несчастных случаях, нет ни одного человека, который бы, удивляясь силе «Тимзаха», не проклинал бы его. На последнее суданцы действительно имеют полное право, ибо они совершенно бессильны против крокодила и должны, не оказывая сопротивления, позволять ему уйти, когда страшный хищник тащит на глубину их детей или домашних животных. Они с трудом побеждают его. но не могут уничтожить. Можно предположить, что в Голубом и Белом Ниле живут еще сотни и тысячи крокодилов, так как я видел их везде. Я насчитал их в течение одного дня в Голубом Ниле больше 30 штук и на одной только песчаной отмели 18 штук. Между ними были исполины, достигавшие в длину не менее 5 метров, которым наверно было несколько сот лет. Я должен заметить при этом, что ошибиться относительно длины крокодила, греющегося на солнце вне воды и движущегося в воде, так же легко, как относительно длины змеи. Крокодил, имеющий 5 метров в длину, представляет из себя на самом деле исполинское чудовище, но кажется невооруженному глазу еще длиннее, чем в действительности. Я не думаю, чтобы между сотнями виденных мной крокодилов был хоть один в 7 метров длины. Поэтому я оставляю под сомнением те сообщения, в которых говорится о крокодилах, имеющих в длину около или больше 9 метров. Эти сообщения не основаны на точном измерении; длина крокодилов вычислялась на основании длины черепах. Вследствие этого часто впадали в ошибку, так как череп старых крокодилов несравненно длиннее, чем череп молодых экземпляров. Крокодил, имеющий 5 метров в длину, может считаться взрослым, тем не менее, хотя и очень медленно, рост его постоянно увеличивается. По всей вероятности, он растет до конца своей жизни, который наступает, при очень благоприятных условиях, наверно только по прошествии необычайно длинного периода.

Песчаная отмель, на которой крокодил уютно может погреться на солнце, является главным условием при выборе ими местопребывания. Быстрых мест в реке он не любит, очень редко его находят в потоках с сильным течением. Он с постоянством и упорством держится раз избранного местопребывания. Мы всегда обращали внимание на участки реки, изобилующие крокодилами, и старые люди уверяли нас, что они еще с детства замечают всегда одного и того же крокодила на определенной песчаной отмели. В дождливое время он предпринимает иногда небольшие экскурсии внутрь страны, но держится там в дождевых потоках или в лесах, залитых водой. Тот, кто привык думать, что крокодил неловок, ошибается. В воде крокодил очень проворен, плавает и ныряет на всякой глубине очень быстро и рассекает волны, как стрела прорезает воздух. Необычайно сильный хвост служит ему отличнейшим рулем, а хорошо развитые плавательные перепонки на задних лапах помогают ему двигаться куда угодно и принимать всякое положение в воде. Когда он хочет отдохнуть, тогда он погружает по косому направлению заднюю часть своего тела в воду. В это время его голова лежит по всей длине горизонтально на поверхности воды. Он удерживается в таком положении, по-видимому, слабыми толчками хвоста. Он может также оставаться неподвижным, если у него легкие с избытком наполнены воздухом. Если он хочет опуститься на дно реки, тогда он опоражнивает дыхательные пути и бросается на глубину вниз головой, причем, подобно играющим дельфинам, выставляет часть спины и, по большей части, также и кончик хвоста . Если он хочет быстро проплыть известное пространство, тогда он машет хвостом вправо и влево и гребет одновременно задними лапами, хотя последние преимущественно служат рулем. Рассерженный и в смертоносном бою он бьет по воде так сильно, что вполне оправдывает библейское описание: «Он кипятит пучину, как котел, и море претворяет в кипящую мазь» (Иов, гл.41, ст.23). На земле он также движется довольно ловко, хотя только в исключительных случаях проходит большие пространства на суше. Когда он карабкается на песчаную отмель, то проделывает это обыкновенно очень медленно: передвигает одну ногу за другой и держит тело так низко, что оно волочится по песку. При этом задняя часть тела приподнята выше, чем передняя. Если он находится в некотором отдалении от реки, то, испуганный, очень быстро бросается в воду. С такой же скоростью он выскакивает из воды на сушу, когда желает схватить замеченную им добычу. Мой друг Пенней во время своего путешествия натолкнулся однажды на крокодила, который спрятался в дождевом потоке, почти сплошь наполненном сухими листьями. При приближении всадников крокодил убежал и поспешил напрямик к реке, находившейся на расстоянии около 10 километров. Он это проделал так быстро и торопливо, что его нельзя было догнать на очень быстрых верховых верблюдах. Известное старинное повествование о том, что крокодилы не умеют двигаться зигзагами, не что иное, как басня, может подтвердить каждый наблюдатель, видевший, как крокодил выползает из воды на песок и возвращается обратно в воду. Он на протяжении этого короткого пути описывает круг, диаметр которого немногим превышает длину тела крокодила.

Мнение Геродота о зрении неверно, так как крокодил обладает под водой чрезвычайно острым зрением и на суше видит довольно хорошо. Если же отец истории хотел сказать, что зрение у крокодила не является самым развитым чувством, тогда он прав, потому что самым развитым чувством у крокодила следует считать слух. Во всяком случае, крокодил слышит лучше, чем другие, пожалуй, даже, чем все остальные пресмыкающиеся. Он различает, в чем легко убедиться на охотах, самый незначительный шорох и в большинстве случаев обязан в минуту опасности этому острому слуху своим спасением и безопасностью. Неразвитыми, чтобы не сказать тупыми, являются чувства обоняния, вкуса и осязания, что может быть доказано некоторыми наблюдениями. Нельзя отказать крокодилу в известной степени понятливости. Он не забывает преследований, которым подвергался, и на будущее время старается тщательно их избегать. Все крокодилы, живущие в Египте во время моего пребывания, при приближении корабля уползали всегда в воду. Это они проделывали всегда так своевременно, что ни разу нельзя было послать им вдогонку пули из ружья. Наоборот, крокодилы, живущие в реках Судана, подпускают значительно ближе к себе судно, и, вследствие этого, их можно застрелить с судна. Старые крокодилы, появляющиеся в течение многих лет на одной и той же песчаной отмели, оставляют ее, если их несколько раз потревожить, и выбирают другую. Выбор свой они делают с известным умением, руководясь тем, чтобы на ней можно было уютно поспать и согреться на солнце. Они также с точностью помнят места, доставлявшие им не раз добычу, именно дороги, ведущие к реке, по которым часто проходят стада животных и женщины спускаются за водой. С этих мест они не сводят глаз и вблизи их подстерегают добычу. Однако они не делают различия между людьми, могущими нанести им вред, и такими, которых вовсе не нужно бояться, но предпочитают действовать наверняка и прячутся в воду всякий раз, как увидят людей. При нападении на добычу они проявляют явное лукавство, которое, впрочем, нельзя сравнивать с хитростью млекопитающих или птиц. При этом ясно выказывается неуклюжесть, дикость и незначительная понятливость крокодила. Их образ жизни различен, смотря по обстоятельствам. На суше крокодил жалок и труслив, в воде же он, хотя не дерзок, но смел и предприимчив. По-видимому, он убедился в безопасности, которую доставляет природная среда, что и видно из его поведения. Крокодил живет с равными ему по величине животными того же вида в добром согласии, за исключением времени спаривания. Крокодилы же менее значительной величины находятся постоянно в опасности, так как крокодил, томимый голодом, теряет всякое самообладание. Он обращает на других животных внимание только тогда, когда можно одно из них схватить и пожрать, а тем, которых он не может схватить, позволяет бродить очень близко около себя.

Крокодил способен издавать крик, похожий на глухое мычание; впрочем, он кричит только при сильном возбуждении. Я полагаю, что можно наблюдать крокодила в течение нескольких месяцев и не слышать его голоса; если же его испугать неожиданно или нанести рану, тогда он начинает глухо ворчать или даже громко мычать. На одной охоте на цапель у Белого Нила я осторожно приблизился к крутому берегу и увидел у моих ног, вместо желанной птицы, крокодила. Предназначенный для цапли заряд я пустил в череп крокодилу. Он, разъяренный, выдвинулся из воды, громко заворчал и исчез под волнами. Тот крокодил, на которого набрел Пенней, выразил свой испуг мычанием. Когда он рассержен, то слышится трубное или глухо шипящее сопение. Молодые крокодилы, недавно только вылупившиеся из яйца, издают своеобразно квакающий звук, напоминающий веселую трескотню лягушек . Крокодил обыкновенно выходит из реки около полудня, чтобы погреться на солнце и поспать. Он не может спать на воде, потому что при неправильном, непроизвольном дыхании он опускается в глубину, где, вследствие потребности в воздухе, он должен скоро проснуться; однако при известных условиях крокодилы, лежащие на воде, могут предаваться полудремоте: по крайней мере мои пленники так поступали. Для своего полуденного сна он вползает на низменную песчаную отмель очень медленно и осторожно, внимательно обозревает окрестность своими зеленоватыми глазами и после продолжительного осмотра ложится спать, причем сразу грузно опускается на брюхо. Он лежит, почти всегда свернувшись, причем рыло и конец хвоста направлены к берегу. Часто конец хвоста обмывается при этом водой. Растянувшись удобно, он приподнимает крышечку, закрывающую его ноздри, сопит, зевает и открывает, сколько может, свою зубастую пасть. С этого момента он лежит неподвижно на одном месте и, по-видимому, скоро засыпает, но нельзя сказать, чтобы сон его был очень глубок, так как каждый, едва слышный шорох пробуждает его и заставляет прятаться в воду. Я наблюдал это приготовление ко сну крокодила с помощью зрительной трубы из одной землянки, расположенной на той же отмели. Поэтому я могу поручиться за каждое вышесказанное слово.

Крокодил лежит на суше вплоть до захода солнца, иногда их собирается многочисленное общество. Случается, некоторые лежат отчасти друг на друге, обычно же они лежат поодиночке отдельно один от другого, особенно молодые находятся на почтительном расстоянии от старых. С наступлением сумерек все острова пустеют, в это время начинается охота, продолжающаяся в течение всей ночи и даже в утренние часы. Предметом охоты в реке служат главным образом рыбы. Не подлежит никакому сомнению, что громадные, тяжеловесные, по-видимому, неповоротливые крокодилы умеют ловить этих проворных водных обитателей, так как рыбы составляют настоящую, если можно так выразиться, их природную пищу. Кроме рыб крокодил схватывает всех больших и маленьких млекопитающих, пришедших, по неосторожности, к реке для питья, а также болотных и водяных птиц, которых может поймать. Он приближается к водопою или стоянке своей добычи очень осторожно, погружается совершенно в воду, плавает тихо и бесшумно и выставляет из воды только ноздри для дыхания. Нападая, он бросается на берег, как я не раз наблюдал, быстро, как молния, и в прямолинейном направлении. Крокодил никогда не решается преследовать на суше не пойманную в воде добычу. Мы видели с истинным наслаждением, как пьющая у реки антилопа вдруг двумя сильными скачками очутилась на вершине берега, и в тот же момент крокодил погнался за ней лишь только до середины высоты берега. Он обманывает птиц своим видимым спокойствием, невнимательностью и неподвижностью и делает вид, что и не помышляет вовсе об их преследовании. Затем, бросившись моментально вперед, попадает в их гущу или же сначала приближается к ним очень медленно, дюйм за дюймом, а потом, находясь от них на достаточном расстоянии, переходит к нападению. «Я постоянно бывал свидетелем, — говорит Бэкер, — как он бросался на густые стаи маленьких птиц, которые роются в кустах на берегу реки. Эти птицы сознают постоянно свою опасность и убегают, если возможно, до нападения. Крокодил лежит на поверхности воды так спокойно и невинно, точно он попал туда случайно. Таким образом, он обращает на себя внимание птиц и, заметивши их взоры, медленно уплывает на значительное расстояние. Птицы, одураченные обманщиком, будучи убеждены, что опасность миновала, возвращаются в кусты и, побуждаемые жаждой, погружают свои клювы в воду. Занятые утолением жажды, они не замечают, что их враг исчез с поверхности воды. Внезапный плеск, появление под кустом пары сильных челюстей и проглатывание нескольких дюжин жертв - вот результаты неожиданного возвращения крокодила. Он коварно скрылся в воду и, под охраной ее. возвратился. Я наблюдал, что крокодилы постоянно ведут охоту именно вышеуказанным способом; обманывают ложным отступлением и бросаются затем из-под воды».

Я нисколько не сомневаюсь в истине сообщения Бэкера, что жертвой взрослому крокодилу служат также птицы величиной с зяблика; Дэй находил в исследованных желудках болотного крокодила, похожего на описываемый вид, не только остатки речных выдр, птиц, змей, ядовитых и неядовитых, но и остатки водяных жуков, попавших, вероятно, вместе с добычей. Нильский крокодил так же мало, как и болотный, пренебрегает маленькой, незначительной добычей, хотя всегда предпочитает крупную. Гессе нашел в желудке крокодила, имевшего в длину только 2,7 метра, вместе с несколькими потертыми осколками зеленых бутылок остатки 40 крыс. Он охотится даже на больших млекопитающих животных: стаскивает на глубину реки ослов, лошадей, быков и верблюдов. На двух главных разветвлениях Нила пастухи ежегодно теряют многих животных из своих стад. Мы видели у Голубого Нила быка, лежавшего на берегу без головы. Владелец его, плача, рассказал нам, что за несколько минут до этого его схватил «сын, внук и правнук проклятого Аллахом чудовища» и откусил голову зубами, я и до сих пор не могу себе объяснить, несмотря на сильное вооружение пасти, столь мощное проявление силы. Что он одолевает верблюда, я впоследствии убедился.

Во время моего пребывания в Хартуме у одного верблюда, отправившегося на водопой к Белому Нилу, крокодил откусил ногу, и когда я поехал к реке, то увидел, что пастухи в Восточном Судане принимают, при водопое своих верблюдов, меры осторожности. Они гонят стада в реку с сильным криком, и всех животных разом, для того чтобы шумом и суматохой прогнать крокодила. Более мелких животных, коров, лошадей, ослов, овец и коз никогда не поят прямо из реки, в которой водятся крокодилы, а всегда из особо вырытых на берегу бассейнов и прудов. Пастухи должны наполнять эти водохранилища водой или же они отгораживают в самой реке густым терновым плетнем участок, для того чтобы образовать безопасный от страшных хищников водопой. Пожиранием людей крокодил еще опаснее, чем похищением домашних животных. В Судане повсюду происходят ежегодно несчастья, а что путешественники мало слышат рассказов об этом, объясняется тем, что они не особенно справляются о них. Старые люди всегда могут рассказывать любознательному чужестранцу, что крокодил утащил в мутные волны такого-то и такого-то, сына того и того, потомка этого и того, и еще разных животных: лошадей, верблюдов, мулов, ослов, собак, овец и коз. Утащив, он их пожрал целиком или, по крайней мере, откусил у них конечности. Большей частью туземцы становятся добычей крокодила тогда, когда они входят в реку черпать воду. Эти опасные хищные звери встречаются даже у водопоев больших деревень и городов. Во время моего пребывания в Хартуме один мальчик в нескольких шагах от дома был схвачен, потоплен, выброшен на песчаную мель, находившуюся среди реки, и проглочен там, на глазах моих слуг. К сожалению, страх суданцев обусловлен основательными причинами. По словам Пехуэль-Леше, у берегов Лоанге появляются очень часто три вида крокодилов: африканский узкорылый, нильский и тупорылый, а о несчастных случаях здесь очень редко можно слышать. У берегов нижнего Конго дело обстоит иначе. Там, по Линд-неру, похищается вблизи европейских факторий ежегодно не менее четырех человек. Гессе утверждает, что ему в течение трех лет было известно с полдюжины таких случаев у берегов Конго и Лоанге; число же жертв в действительности значительно больше, так как большая часть происшествий только случайно становится известной. «Конечно, — продолжает он, — часто можно было бы избежать этих несчастных случаев, если бы негры не были необычайно беспечны и неосторожны. Достоверно известно, что крокодилы нападают, хотя и очень редко, на людей в челноках. За один случай такого рода может поручиться Пехуэль-Леше, который был очевидцем его вместе с миссионером Кумбером. Этот случай произошел в полдень у бельгийской станции Минианга на берегу Конго. Старшина туземного племени удил рыбу на глубоком, хотя и защищенном подводными камнями месте реки с очень маленькой душегубки, находившейся вплоть до бортов в воде. Вдруг его схватывает и моментально утаскивает в воду крокодил, голова которого только на мгновение показалась из воды, все это совершилось так бесшумно и быстро, что негр даже не успел вскрикнуть. Только опрокинувшийся вслед за этим челнок произвел шум. Это произошло столь неожиданно, что нельзя было себе уяснить, как и где крокодил схватил человека.

Все более разумные животные знают крокодила и его способ нападения. Когда степные номады приходят к реке со своими стадами и собаками, тогда им приходится много возиться с последними и терять много прекрасных животных, так как собаки еще не набрались опытности. Напротив, собаки, выросшие в селах, расположенных у реки, редко становятся добычей крокодила. Когда у них является желание напиться, тогда они приближаются к поверхности воды всегда с чрезвычайной осторожностью, внимательно осматривают ее, выпивают несколько капель и поспешно возвращаются на берег. Постояв здесь достаточно долгое время, они пристально смотрят в воду, снова приближаются с соблюдением всех правил предосторожности и пьют еще. Так они поступают до тех пор, пока не утолят жажды. Ненависть их к крокодилу обнаруживается, если показать им большую ящерицу. Увидев ее, они отскакивают так, как обезьяна от змеи, и начинают громко лаять.

Крокодил пожирает, кроме живых, также и мертвых животных, плавающих в реке. Я несколько раз лишался ценных птиц, которые, будучи подстрелены, падали в реку, причем каждый раз при подобной потере я повторял клятву отомстить, данную впервые мной при одной встрече с крокодилом, которая могла оказаться очень печальной для меня. Каждая выпущенная моей рукой пуля, которыми я пронизал во время своего второго путешествия в Судане одно из этих чудовищ, служила местью. Я раскинул свой шатер напротив Хартума, охотился в течение нескольких дней и однажды подстрелил орлана, казавшегося мне тогда ценной птицей. Птица, будучи подстрелена, долетела до реки и здесь упала на поверхность воды. Волнами ее прибило к берегу и приблизило к одному течению, направляющемуся в середину реки. Этим течением ее унесло бы от меня. Показался араб, я стал просить его выловить для меня птицу. «Сохрани меня Бог, господин, — отвечал он мне, — здесь я не войду в воду, потому что в ней много крокодилов. Только несколько недель тому назад они поймали во время питья двух овец и утащили в реку; одному верблюду откусили ногу, лошадь едва убежала от них». Я обещал арабу большое вознаграждение, назвал его другом и потребовал от него, чтобы он показал, что он мужчина. Он спокойно возразил, что он не может исполнить даже, если бы я мог предложить ему «все сокровища мира». Я неохотно разделся, спрыгнул в реку и поплыл за моей птицей. Вдруг араб громко закричал: «Господин, во имя милостивого и милосердного Аллаха, возвратись! Крокодил!» Я в испуге поспешил к берегу. С другой стороны реки появился огромный крокодил, выставляя свои спинные щитки над поверхностью воды. Он плыл прямо в направлении моей птицы, нырнул вблизи нее, открыл пасть, которая показалась мне достаточных размеров, чтобы вместить и меня, утащил на моих глазах добычу и исчез с ней в мутных волнах. Второй крокодил тоже прямо поплыл на клювача, которого мой слуга хотел поймать на другом берегу. Он, наверно, учинил бы охоту на человека вместо птицы, если бы я своевременно пущенной пулей не помешал бы этому и другим дальнейшим его нападениям. Иных крокодилов нельзя даже выстрелами заставить уйти от добычи, на которую они обратили внимание. Иногда они схватывают негодные для пищи вещи, которые плавают в реке, и тратят немало времени для исследования мнимой добычи, прежде чем проглотить ее. Употребляемый суданцами кожаный мешок, наполненный воздухом или водой, может служить, по словам Бэкера, приманкой для крокодила. Крокодил схватывает этот мешок, а владелец мешка спасается.

В прямой противоположности к наглой дерзости крокодила, находящегося в воде, стоит его жалкая трусость во время пребывания на суше. Очень редко он отходит на расстояние, больше 100 шагов от берега, и при кажущейся опасности устремляется напрямик обратно в реку. При появлении человека крокодил всегда обращается в бегство с большой поспешностью, при этом он никогда не помышляет преследовать человека в глубь суши. Я сотни раз внезапно, шутя, пугал крокодила и всегда видел, что он, подобно лягушкам на суше, с боязливой поспешностью спрыгивал в реку. Один из моих слуг хотел рано утром еще в сумерках подстеречь диких уток из-за ствола дерева, лежавшего вблизи реки. Он немало испугался, когда мнимый древесный ствол вдруг оказался крокодилом. К счастью, крокодил, перепуганный, вероятно, не меньше, чем мой слуга, поступил как всегда. Он стал сам искать спасения, вместо того чтобы броситься на подползающего человека. Крокодил проявляет подобную боязливость даже тогда, когда ему отрезают дорогу к реке. Он всегда стремится достигнуть первого хорошего убежища, где он мог бы быть в безопасности. Во время одной охоты в лесах Голубого Нила мы были очень встревожены, встретив однажды утром в лесу крокодила, имевшего в длину около 2,5 метра. Но наше изумление возросло еще больше, когда мы увидели, что крокодил убежал в ближайший высокий кустарник, где оставался совершенно недвижим, так что мы не могли увидеть его и привести в исполнение наше намерение пустить в него пулю.

Подобные же факты сообщает и Пехуэль-Леше из западной Африки: «Животные, кажущиеся на суше столь беспомощными, могут бегать с совершенно поднятым телом так быстро, что их нельзя догнать, причем хвост их не волочится. Испуганные и отрезанные от воды крокодилы, изгибаясь, убегают очень поспешно в очень густой кустарник и скрываются в нем так искусно, что очень редко можно их найти. Во время бега они могут очень круто поворачиваться и иногда делают петли и бегут зигзагами. Поэтому преследовать их в местности, не вполне открытой взорам, оказывается бесполезной попыткой. Запыхавшийся, разбитый и исцарапанный охотник через больший или меньший промежуток времени остановится и с удивлением спрашивает себя, куда могло спрятаться столь крупное животное. Крокодил же между тем, вероятно, достиг уже реки или преспокойно лежит в чаще. Крокодилы, подобно бегемотам, могут взбираться на очень крутые отлогости и скалы и вползают очень охотно на свалившиеся или отчасти прямо стоящие стволы деревьев, растущие на берегу. На более значительные расстояния от берега, именно на 50—100 шагов, они удаляются только в местах, не посещаемых человеком, и на песчаных мелях, представляющих возможность обозрения большого пространства. Обыкновенно же они спят или греются на солнце так близко к берегу, что одним прыжком могут очутиться в воде. При этом голова у них всегда обращена к воде, тело, особенно у взрослых, только в очень редких случаях лежит прямо вытянутое, чаще же более или менее изогнуто, так что некоторые положения тела кажутся совсем неестественными. Некоторые из этих чудовищ греются на солнце, лежа на боку, причем все четыре лапы или вытянуты, или же все подогнуты, а хвост загнут к брюху в виде петли. Так как часто у этих животных очень толстое брюхо, то крокодил при этом нисколько не соответствует обычному образу, который мы о нем составили, и он вовсе не похож на тощие экземпляры иных зоологических садов.

Все крокодилы необычайно пугливы и внимательны. У них очень тонкий слух и очень острое зрение, чувство же обоняния у них, должно быть, совершенно тупо. Подкрасться к ним, во всяком случае, очень трудно; случайность играет при этом более значительную роль, чем все усилия. К ним нельзя вовсе подойти на песчаных отмелях, а на высоких заросших берегах их можно увидеть с лодки, только когда они быстро прыгают в воду. Иногда, если тихо ехать по течению вдоль берега, крокодил прыгает в воду так близко от судна, что, по неопытности, можно подумать, что он желает сделать нападение. Я допускаю возможность, что иногда он зацепляется за судно, опрокидывает или разбивает его вдребезги; но при этом животное, будучи само сильно испугано, нимало не думает о нападении. Иные испуганные крокодилы не отваживаются на прыжок, но уходят и пережидают, чтобы опасность миновала, или же поспешно удаляются от берега. Кто проезжает в тихий солнечный полдень, и притом совершенно безмолвно, по маленькой, извивающейся речке Нанг, притоку Куилу, тот в течение двух часов может видеть, как несколько дюжин больших крокодилов (не считая маленьких) почти бесшумно спрыгивают с высоких берегов в глубину».

По всей вероятности, крокодил предпринимает путешествие внутрь страны только ночью, вероятно, в надежде отыскать другой водоем. Для охоты же, как сказано, он не покидает реки, по крайней мере, я никогда не имел случая наблюдать или слышать об этом. Во время дождей он следует за дождевыми потоками, которые вслед за этим скоро пересыхают. Он заходит в эти потоки так далеко, что из-за быстро наступающей засухи оказывается отрезанным от главного потока. Тогда он вынужден зарыться как можно лучше и выжидать наступления дождей. Сначала он перекочевывает из одной лужи в другую, позже остается неделями в той луже, в которой есть еще немного воды и которая не всегда соответствует росту животного, так как иногда можно видеть в маленькой луже настоящих исполинов. Наконец, когда и в этой луже вода высохнет, тогда он зарывается в ил. Пенней со своими слугами перешел дождевой ручей, устье которого находилось от Голубого Нила на расстоянии 20 километров. Вследствие недостатка воды начали рыть колодец в высохшем ложе этого ручья, надеясь получить, таким образом, необходимое количество воды. Когда работники вырыли яму глубиной около 2,5 метра, они вдруг выскочили, испуганные, и позвали на помощь всезнающего главного штаб-лекаря. Они заявили, что в яме ворочается какой-то серый зверь. Внимательное исследование показало, что они имели дело с верхушкой хвоста одного живого, очень большого крокодила.

Когда была вырыта в области головы вторая ямы, тогда явилась возможность нанести ему копьем смертельный удар в затылок. Наконец, его выкопали и узнали, что его длина достигает 5 метров. Вследствие этой находки дождевой поток и теперь еще называется «Хор ель Тимзах», или крокодиловый дождевой поток. Эмин-паша и Штульман недавно также подтвердили, что крокодилы во внутренней восточной Африке впадают в летнюю спячку, зарывшись в ил.

Крокодилы, имеющие в длину 3,5 метра, уже достигают половой зрелости, самки такой величины откладывают яйца, но в меньшем количестве и меньшей величины, чем совершенно выросшие экземпляры. В период спаривания крокодилы, главным образом самцы, издают столь сильный запах мускуса, что иногда узнаешь об их присутствии раньше обонянием, чем зрением. Иногда можно чувствовать запах мускуса на местах отдыха крокодила, хотя уже и покинутых последним. О боях, происходящих между самцами-соперниками, я ничего не знаю, но я много раз слышал, что спаривание происходит на песчаных отмелях. При спаривании самец переворачивает самку на спину, а по окончании — переворачивает ее обратно. Число яиц, сходных по форме и величине с гусиными яйцами и имеющих в длину 9 см, а в ширину 6 см, колеблется между 20 и 90, в среднем их бывает от 40 до 60. Самка кладет яйца в глубокую ямку, которую она покрывает с помощью хвоста песком, затем тщательно уничтожает все следы своей работы. Суданцы утверждают, что самка крокодила охраняет свои яйца и помогает вылупляющейся молодежи. Она вынимает молодых из песка и отводит их к воде.

Фельцков нашел в восточной Африке 19 января одно свежее гнездо, расположенное на голой почве в 5—б шагах от берега. На дне ямки, 0,5 метра глубины, лежало 79 яиц, расположенных 4 кучками. Настоящего гнезда не было, но со стороны матери была известного рода забота о детенышах, так как она сторожила это место вплоть до выхода потомства из яиц, что последовало по истечении двух месяцев. Кладка яиц, по Фельцкову, бывает один раз в год, от конца января до начала февраля. Эмин-паша и Штульман пополняют эти наблюдения сообщением, что время кладки яиц в различных местах бывает различно. В течение двух дней, по их наблюдениям, самка откладывает 90—100 яиц в 4—5 отдельных ямок, расположенных близко одна от другой. Период развития яиц длится 40 дней. Названные путешественники не могли удостовериться в попечении матери о детенышах. Фельцков продолжал свои исследования над развитием нильского крокодила и на Мадагаскаре. «Самый больший, измеренный мною крокодил из северо-западной местности Мадагаскара имел в длину 3,5 метра, хотя встречаются животные значительно больших размеров. Кладка яиц начинается здесь в последних числах августа и продолжается до конца сентября. Число яиц одной кладки колеблется от 20 до 30 штук. Гнездо вырывается в земле и представляет ямку глубиной от 0,5 метра, отчасти с крутыми стенками. У основания эти стенки имеют выемки, там-то и помещаются яйца. Так как основание ямки посередине несколько поднято, поэтому яйца, откладываемые матерью, сами собой скатываются в выемки. Очень редко находят пару яиц, лежащими в средине ямки. Вслед за этим ямка засыпается, и гнездо никак нельзя различить снаружи. Самка спит на гнезде; поэтому туземцы и находят яйца, идя от воды по следам крокодила. Почти все гнезда были вырыты в сухом, белом песке, некоторые в такой влажной почве, что яйца не могли развиваться вследствие сырости, к которой свежеотложенные яйца чрезвычайно восприимчивы.

«Как мне рассказывали люди из племени Сакалава, самка разгребает ямку, когда яйца готовы к вылуплению». Я не имею никакого основания сомневаться в этом, так как я сам видел много ямок, из которых песок был удален и которые содержали разбитые скорлупы яиц. Невольно возникает вопрос, на основании чего мать знает, что яйца достаточно развились и что наступило время разгребать ямку? Вопрос этот разрешается очень просто.

В кабинете моего дома в Маюнго стояло несколько ящиков с песком, в которых были положены яйца крокодилов, чтобы, имея их постоянно в виду, можно было в любое время проследить за вылуплением маленьких крокодилов. Однажды я заметил, что из какого-то ящика раздаются звуки, я предположил, что одно из молодых животных уже появилось на свет, но, зарывшись в песок, задыхается и вследствие этого издает эти крики. Разрывая песок, чтобы разыскать зверька, я был поражен необыкновенным явлением, а именно: звуки исходили из цельных, нетронутых яиц и были так громки, что явственно слышались из соседней комнаты, когда яйца лежали неприкрытыми. Если же они лежали под слоем песка около 0,5 метра, как это бывает всегда в природе, тогда звук делался несколько глуше, но все же был слышен издалека. Подобные крики детенышей можно вызвать всякий раз, если проходить с шумом мимо того места, где лежат яйца, или же если постукивать по ящику, в котором они помещаются, а также если брать яйца в руки и тихонько встряхивать их; каждый толчок непременно заставляет животное пищать. Так как самка крокодила, как выше сказано, спит на гнезде, то при каждом движении, а также при каждом странствовании ее из гнезда к воде и обратно она колеблет под собой почву и этим возбуждает достаточно развитых детенышей к писку в яйце. Услыхав звуки, мать начинает вырывать из ямы песок, после чего детеныши вскоре вылупляются. Из подобных яиц, вырытых из песка и свободно лежащих, молодые крокодилы выползли через три дня. Издаваемые звуки производятся с закрытым ртом, по-видимому, посредством сильного сжатия брюшных мускулов вроде нашей икоты, на которую они очень похожи.

После того как детеныши вылупятся, мать отправляется вместе с ними к воде. Мой помощник, очень добросовестный наблюдатель, рассказывал мне, что он видел взрослого крокодила, который со стаей около 20 штук молодых переправлялся через песчаное пространство к воде, причем старый крокодил имел очень злой вид. Однако, по своим собственным наблюдениям, я положительно не могу верить, чтобы только что вылупившиеся детеныши могли без помощи матери пробраться сквозь покрывающий их слой песка. Из тех яиц, которые были покрыты слоем песка толщиной в 0,5 метра, некоторые, правда, делали слабые попытки высвободиться, так, например, у иных яиц была проломана скорлупа, иногда даже из отверстия высовывался кончик рыла, но в конце концов они умирали, по всей вероятности, от недостатка воздуха. Из яиц, покрытых тонким слоем песка, детеныши выползали без всякого затруднения.

При вылуплении длина детенышей бывает от 20—25 см, в течение первых двух лет они вырастают примерно на 10 см, в следующие же годы на 15 см, до тех пор пока наконец не достигнут общей длины около 3 метров, с этих пор, по-видимому, рост их идет чем дальше, тем медленнее, так что, на основании показаний местных жителей, крокодила длиной в 5—6 метров можно считать за столетнего. До каких лет они доживают, трудно определить.

Даже маленькие, только что появившиеся животные, по мнению Фельцкова, уже очень злы, они, например, хватают за пальцы, когда хочешь их взять. Они часто пищат, особенно если голодны. Тон голоса при этом не так высок, как в яйце. Он звучит примерно так, как голос нашей жерлянки, но несколько громче, крик повторяется раз 6—7, и затем наступает промежуток. Кроме того, животные эти фыркают, когда их дразнят, например, приподнимают за хвост. Развитие яйца продолжается на Мадагаскаре около трех месяцев.

В прежние времена, по сообщению Геродота, жители Нижнего Египта содержали крокодилов в неволе. «Некоторые египтяне, — говорит этот писатель, — считают крокодилов за священных животных, другие же видят в них злейших своих врагов: первые живут около Мериодова озера, а вторые около Элефантины. Этим животным устраивают великолепное житье, привешивают им к ушам золотые кольца с самоцветными камнями, передние ноги их украшают золотыми запястьями и кормят их вареными мучными кушаньями и мясом жертвенных животных. После смерти крокодилов бальзамируют и кладут в священные гробницы. Подобные гробницы находятся в подземных помещениях лабиринта около Мериодова озера недалеко от Крокодило-полиса». Страбон дополняет эти сведения. «Город Арсиноэ в Египте прежде назывался Крокодилополис, потому что в этой стране крокодилов считали священными животными. Здесь содержат в озере одного крокодила, который совершенно приручен жрецами. Его зовут Зухос. Кормят его мясом, хлебом и вином, и корм этот приносят постоянно с собой странники, которые хотят видеть священное животное. Мой хозяин, высокоуважаемый муж, который нам показывал тамошние святыни, пошел с нами к озеру. Причем взял с собой небольшой пирог, жареного мяса и кувшин медового вина. Мы нашли крокодила лежащим на берегу. Жрецы подошли к нему, открыли ему пасть и положили туда пирог, затем мясо и влили вино. После этого животное вскочило в воду и уплыло к противоположному берегу. Между тем подошел другой чужестранец, привезший подобные же дары. Жрецы взяли приношение, обошли озеро и накормили им крокодила тем же способом». Плутарх сообщает, что крокодилы не только узнают голоса жрецов, но дозволяют прикасаться к себе, чистить зубы и обтирать их куском полотна. Диодор Сицилийский, наконец, нам объясняет причину, почему крокодилов считали священными животными и воздавали им божеские почести. «Говорят, что ширина Нила и множество там живущих крокодилов препятствуют аравийским и либийским разбойникам переплывать эту реку. Другие рассказывают, что одного из древних царей, по имени Менас, преследовали его собственные собаки; он спасся в Мериодовом озере, и крокодил перевез его чудесным способом на противоположный берег. Чтобы отблагодарить этих животных за свое спасение, царь выстроил поблизости город, назвал его Крокодилополис и приказал жителям почитать крокодилов, как божеств. Он же тут выстроил пирамиду и лабиринт. Впрочем, некоторые люди приводят другие причины обоготворения этих животных». Как велико было почитание крокодилов, доказывает один рассказ Максима Тира: «Одна женщина в Египте воспитала крокодила, и потому и ее почтили, как божество. Сын ее жил и играл с крокодилом, пока тот вырос, окреп и, наконец, пожрал своего товарища по играм. Несчастная мать, однако, восхваляла счастье своего сына, который удостоился послужить пищей Богу».

Ныне на берегах Нила никто не думает о приручении крокодилов, да это и нелегкое дело, если животное поймано взрослым. 20 июля 1850 года я купил в Хартуме для наблюдений живого крокодила 3,5 метра длины, который запутался в рыбачьи сети, и заплатил за него одну немецкую марку. Рыбаки завязали ему морду, чтобы он не кусался; несмотря на это, когда мы приблизились, он так неистово и быстро на нас бросился, что мы со страху отступили. Когда его толкали, то он, глухо пыхтя, сопел и фыркал, но вообще казался довольно нечувствительным. Мы его всячески мучили, но он не выказывал своего недовольства. Только табачного дыма он, по-видимому, не мог переносить: когда мой спутник, Фирталер, подносил к его ноздрям зажженную трубку, то крокодил страшно бесился. Сильный ночной ливень ему оказался очень полезным, так как он превратил в лужу небольшое углубление в земле, которое и стало местожительством нашего пленника. Здесь, по-видимому, он себя хорошо чувствовал, но держался больше под водой и появлялся на поверхности редко, и то выставлял только одни ноздри, чтобы подышать, между тем как во время пребывания на суше он дышал очень часто. Для жителей города наш крокодил служил большой забавой. Взрослые и дети постоянно стояли вокруг лужи, где жил «собачий сын». Чтобы помешать его бегству в реку, которая была не очень далеко, я велел его привязать веревкой. Каждый проходящий тащил беззащитное животное на сушу, чтобы лучше его рассмотреть, а затем отпускал его с проклятьями и ругательствами, сопровождаемыми часто бросанием камней; даже небольшие мальчики не могли отказать себе в удовольствии надругаться над крокодилом. Чтобы испугать мучителей, я велел разрезать веревку, которой была завязана морда, но и это не помогло. Приносили длинные палки, били ими крокодила по спине, и когда он был сильно раздражен, то совали палку ему в пасть, причем животное так сильно в нее впивалось, что позволяло себя тащить за палку, но не отпускало ее. При этом часто крокодил ломал себе несколько зубов, но все-таки продолжал кусаться. Вследствие этих мучений он через несколько дней околел.

Молодые крокодилы скоро становятся такими же ручными, как ящерицы, через некоторое время их можно трогать, причем они не пыхтят и не фыркают, идут на зов, берут пищу из рук и тогда очень интересны. Нет сомнения, что животное это, воспитанное смолоду, и в старости бывает настолько спокойно и смирно, насколько это возможно для крокодила, и потому нет повода сомневаться в справедливости рассказов древних о прирученных крокодилах. Древние египтяне охотились за крокодилами, по Геродоту, различным образом. Охотник, например, бросал в реку кусок свинины с вложенным в него крючком на длинной веревке, прятался на берегу и ударами принуждал поросенка кричать. Этот крик привлекал крокодила, который глотал свинину и с помощью веревки вытаскивался на берег. Здесь охотник прежде всего замазывал ему глаза грязью, чтобы обеспечить себя от его нападений, и затем убивал его. По словам Гессе, негры в нижнем течении Конго охотятся и теперь подобным же образом. Две с обоих концов заостренные палочки из твердого дерева связываются накрест и прикрепляются к бечевке, другой конец которой обматывается на крепкий кол, вбитый в берег. Посередине бечевки приделывают деревянный поплавок, насаживают на крест приманку, для чего обычно служат внутренности убитых животных, и опускают его вечером в реку. Когда крокодил проглатывает приманку, то острые палочки впиваются ему в мягкую пасть тем глубже, чем больше усилий делает животное, чтобы освободиться. Нередко случается, что бечевка лопается, и тогда животное уплывает, после этого обыкновенно пускаются на поиски и нередко находят его по приделанному к веревке поплавку, который и выдает место нахождения сильно выбившегося из сил и часто уже близкого к смерти разбойника».

Тентириты, как уверяет Плиний, отваживались следовать за плывущим крокодилом, набрасывали ему на шею петлю, садились к нему на спину, и в то время, как животное разевало пасть, чтобы укусить, они всовывали ему поперек пасти распорку. При помощи этой распорки они вели свою добычу, как коня за повод, и пригоняли к берегу. Поэтому, думает Плиний, крокодилы боятся даже запаха тентиритов и не осмеливаются подплывать к их островам. В настоящее время таким способом больше не охотятся, хотя современная охота требует от охотника не меньшей храбрости. Она впервые описана Рюппелем, а мне рассказана совершенно таким же образом разными другими лицами. Охота начинается во время отлива, когда обнажаются песчаные отмели, на которых крокодилы спят и греются. Охотник примечает места, на которых чаще всего располагаются крокодилы, выкапывает себе углубление в песке с подветренной стороны, забирается в него и выжидает, когда животное появится и заснет. Главное оружие охоты состоит из метательного копья, железный трехгранный конец которого снабжен загнутыми вниз крючками и прикреплен к рукоятке посредством кольца и 20—30 крепких веревок, идущих частью отдельно, частью же соединенных вместе, но через определенные промежутки, рукоятка в свою очередь соединена с небольшим чурбаном. «Главное искусство охотника состоит в том, чтобы бросить копье с такой силой, чтобы железо пробило щит насквозь и проникло бы не менее, чем на 10 см в тело животного. Во время метания рукоятка копья, на которой железный наконечник сидит свободно, отделяется от последнего и падает. Раненый крокодил, конечно, не бездействует, начинает отчаянно ударять хвостом и всячески старается перегрызть веревку, но отдельно лежащие бечевки попадают между зубами, и он перекусывает только очень немногие из них или же все остаются неповрежденными. В мелких местах рукоятка, плывущая по поверхности воды, указывает путь, которого держится животное, в глубоких же местах — легкий чурбан. По указанному таким образом пути охотник гонится за ним на маленькой лодке до тех пор, пока, по его мнению, не найдет удобное место на берегу. Если гарпун засел крепко, то он вытягивает крокодила на поверхность воды и убивает его ударом копья в затылок или просто вытаскивает на берег. Если бы я это не видел сам своими глазами, то мне бы показалось невероятным, что два человека могут вытащить из воды крокодила, длиной почти в 5 метров, и, завязав ему сначала пасть, стянуть на спину ноги крестом и, наконец, убить его острым железом, перерубив ему надвое позвоночный столб. Сетями крокодилы ловятся только случайно, и особенно редко попадаются большие, так как они движутся так быстро, что обыкновенно рвут даже толстые рыболовные сети.

Европейцы, турки и обитатели среднего Египта охотятся на них с огнестрельным оружием. Я угостил, по крайней мере, сотню крокодилов пулями и ни разу не видел, чтобы пуля отскакивала от них, как многие утверждают. Но доказано, что только в редких случаях пуля убивает его моментально. Его живучесть необыкновенно велика, даже смертельно раненный крокодил обычно добирается до реки и в таком случае ускользает из рук охотника. Многие из тех, которым я простреливал мозг, как бешеные били хвостом по воде, носились взад и вперед непосредственно у поверхности воды, затем у них появлялись судороги, они широко разевали пасть, издавали невыразимый крик и, наконец, исчезали в глубине мутных волн. Через несколько дней они хотя и всплывали, но были до того разложившимися, что никуда уже не годились. Однажды я лежал в шалаше, покрытом циновками и песком, на одной из отмелей Голубого Нила и сторожил, собираясь бить журавлей. Не успели еще птицы показаться, как я увидел шагах в пятнадцати от себя крокодила длиной метров в пять. Он медленно двигался на меня и, не доходя 6 метров, улегся на песок, вероятно, намереваясь заснуть. Желая наблюдать, я подавил в себе всякое чувство мести и рассчитывал, что заслуженную им пулю я все же ему пошлю, но несколько позже. Один показавшийся журавль случайно спас ему на этот раз жизнь, так как я направил винтовку на птицу, которая представляла для меня более ценную добычу. Крокодил услышал выстрел и, может, не поняв даже его значения, устремился как можно быстрее к воде, но только что я поднял убитого журавля и начал снова заряжать ружье, как он снова появился и именно на прежнем месте. Тут уже я с полным спокойствием прицелился ему в висок, выстрелил и, к своему величайшему удовольствию, увидел, что после выстрела чудовище извилось сильным отвесным прыжком и тяжело рухнуло на землю, где и замерло совершенно неподвижно. Воздух над отмелью буквально весь переполнился одуряющим запахом мускуса, мой служитель Томбольдо, запрятавшийся в песке на противоположном конце отмели, с громкими криками радости выскочил из своей засады и стал просить: «Добрый господин, дайте мне железу, дайте мне мускус для моей жены, чтоб я ей тоже мог принести какой-нибудь гостинец из путешествия». Мы стояли около убитого животного, тело которого еще дрожало и судорожно передергивалось. «Берегись хвоста, — предупреждал меня Томбольдо, — и попотчуй его еще пулей, чтобы он от нас не ускользнул». Хотя я считал последнее излишним, но все же, в угоду своему верному негру, исполнил его желание, приложил дуло винтовки почти к самому уху крокодила и всадил еще пулю ему в голову. В тот же миг он подпрыгнул вверх, взмахами хвоста забросал нас песком и мелкими каменьями, судорожно затрясся всем телом и затем вдруг помчался к реке, как будто вовсе не был ранен, разрушая все мечтания о приобретении мускуса. По уверениям Гейглина, заряд крупной дроби на очень близком расстоянии действует гораздо вернее пули. «Мы простреливали пулями вдоль и поперек, — говорит мой спутник, — тело настоящих гигантов-крокодилов, и они, несмотря на это, проворно устремлялись к воде, пока град крупной дроби не укладывал их мертвыми на месте».

Наблюдения Пехуэль-Леше также подтверждают мнение, что большой заряд дроби, даже на расстоянии 30 и 40 шагов, действует успешнее выстрела пулей. Самую ценную добычу современных суданцев составляют упомянутые четыре железы, которые они очень искусно вытаскивают из тела мертвого крокодила. Во время моего там пребывания каждая железа продавалась по 4—6 талеров, сумма, за которую в той же местности можно было тогда купить двух быков. При помощи этих желез нубийские и суданские красавицы изготовляют ту благовонную мазь, которой они смазывают свое тело и волосы, что делает их особенно привлекательными для глаз, или, вернее говоря, для носов их поклонников и чем они действительно сильно выигрывают перед женщинами среднего Нила, которые свой войлокоподобный головной покров мажут помадой из касторового масла, запах которого отталкивает от них европейца, по крайней мере, на 30 шагов. Эти мускусные железы сообщают всему телу крокодила сильный и такой своеобразный запах, что есть мясо старых животных становится совсем невозможно. Я хотя несколько раз и пробовал мясо крокодилов, но мог проглотить только несколько кусочков и то от молодых животных. Конечно, туземцы думают иначе; им, очевидно, как мясо крокодила, так и его жир кажутся особенным лакомством. По древним авторам мы узнаем, что жители Аполло-нополиса также охотно ели мясо крокодилов, но прежде чем его убить, они вешали пойманное животное и били до тех пор, пока оно не начинало издавать жалобные крики, и только потом разрезали его. Такой возни современные африканцы не поднимают; они в основной части просто варят мясо в воде и прибавляют к нему разве что соли и перцу.

Незадолго до нашего прибытия в городок Валед Мединэ с палубы корабля я убил крокодила. Возвратясь вскоре после этого с охотничьей прогулки, я нашел его уже разрезанным, и от множества яиц, которые в нем были найдены, осталось всего 26 штук, матросы признались, что не могли удержаться от соблазна при виде такого дорогого лакомства и устроили себе из них прекрасное кушанье. На следующий день половина нашей добычи заполонила рынок Валед Мединэ, поразительно скоро мясо было частью продано, частью же променяно на меризе (напиток вроде пива). В тот же вечер неподалеку от судна был учинен пир. Для украшения празднества, по поводу изготовления яств из крокодильего мяса, было приглашено столько местных красавиц, сколько было матросов на нашем корабле. Все они охотно приняли участие в пире, главное украшение и смысл которого составляла красота этих прелестных жен и дев. Над тремя огромными кострами в шаровидных горшках кипела диковинная дичь. Вокруг огней у горшков двигались темные фигуры в обычных танцах. Весело раздавались звуки тарабука (туземного барабана), от тел красавиц приятно пахло мускусом, так как вежливые поклонники их изготовили им мазь, менялись обоюдно словами любви, а светлый месяц и я, грешный, скрылись, чтобы не мешать празднику. Поздно ночью еще слышались звуки барабана, почти до самого утра продолжались танцы; весело поедалось блюдо из крокодила и запивалось прекрасным меризе; мне также предлагали, как того, так и другого, и немало удивлялись, что я так упорно отказываюсь от этого кушанья.

В древние времена из убитого крокодила добывались кое-какие лечебные средства. Кровь его слыла чрезвычайно целебной против змеиного яда, уничтожала, говорят, также бельма на глазах, считалось, что зола от сожженной кожи залечивала раны, жир же предохранял от лихорадки, зубной боли и укусов москитов, зубы его носили как амулеты на руках, чтобы сообщить носившему особенную силу. Об этом, впрочем, теперь не слышно ничего. Некоторым частям крокодила, однако, и в наше время приписывают восстановляющее действие тех сил, которые наиболее желательно укрепить людям, увлекающимся жизнью, и для поддержания которых они прибегают к самым разнообразным средствам.

Не всем крокодилам воздавались одинаковые почести, на животных, мумии которых находят в гробницах Фив, говорит Жоф-руа Сенгт-Илер, заметны дырки, куда были продеты кольца. Те, которых мы рассматривали в пещере Маабде близ Монфалуга, были просто завернуты в полотно, пропитанное смолой. Пещера эта лежит на правом берегу Нила, на первой плоской возвышенности, на которую входишь, поднявшись на береговые горы. Начало этой пещеры образует небольшая шахта, глубиной 3—4 метра, закрытая обломком скалы, перед входом в нее валяются кости и лохмотья полотна, закрывавшие крокодилов и мумии; далее шахта эта переходит в более длинную штольню, по которой любознательному наблюдателю приходится ползти на четвереньках. Ход этот ведет в объемистую пещеру, в которой ютятся несметные количества летучих мышей. От первого и самого большого отделения во все стороны идут ходы высокие и низкие, короткие и длинные, каждый из них и в настоящее время носит свой первобытный характер, нигде нет следа культуры, так как, по-видимому, резец древних египтян вообще никогда не касался сводов гробниц этих священных животных. В одной из более объемистых сводчатых пещер посетитель замечает довольно большое возвышение в виде холмика; при более тщательном осмотре он видит, что холмик этот состоит из человеческих трупов. Несколько далее, в отделении еще больших размеров, лежат мумии крокодилов, нагроможденные тысячами одни над другими, всевозможных величин и возрастов, мумии гигантских чудовищ, а рядом — только что вылупившихся детенышей, даже засушенные, пропитанные смолой яйца. Все более крупные крокодилы завернуты в полотно и настолько бережно прибраны, что каждый завернут отдельно, между тем как молодые, хотя и прибраны с одинаковой тщательностью, но они сохранялись по 60—80 штук в длинных, с обеих сторон заостренных и завязанных корзинах из пальмовых ветвей. Точно таким же образом укладывались и яйца." Глядя на такие груды трупов этих священных животных, невольно приходит мысль, что в этом почитании скрывалось нечто своеобразное и особенное. По-видимому, древние египтяне скорее боялись крокодилов, чем обоготворяли, и всячески старались уменьшить число их. Все те чудовища, тела которых здесь лежали, очевидно, почили не естественной смертью, но, конечно, были убиты и забальзамированы, чтобы этим в то же время искупить убийство. В каком отношении к крокодилам находились мумии людей, трудно сказать: очень может быть, что это были люди, специальность которых была охотиться за крокодилами и бальзамировать их тела.



  А    Б    В    Г    Д    Е    Ё    Ж    З    И    Й    К    Л    М    Н    О 
  П    Р    С    Т    У    Ф    Х    Ц    Ч    Ш    Щ    Э    Ю    Я    




ПОИСК
По сайту
В конференции
В энциклопедии
Кроме конференций
 
Вступайте в Клуб Много.ру и получайте подарки за товары для ваших питомцев и ветеринарные услуги!
АНОНС
Рогатая акула обычна у берегов Австралии. «Я часто, — говорит Гааке, — ловил ее на удочку...
АНОНС
Сеть дорожек в виде бороздок, ведущих от одной норы к другой, покрывает нередко обширные равнины...
АНОНС
Несмотря на такое резкое разграничение цветов, животное производит приятное впечатление, которое еще более увеличивается, если приходится видеть его в живом виде...
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
  © 2000 - 2014 Lavtech.Com Corp. Project of Lavtech.Com Corp.