Реклама на портале
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
энциклопедия брема
словарь терминов
чудовища
кунсткамера
Фотографии



на главную страницуновостикарта сайта пишите нам
Реклама: жми здесь интернет аптека



Рассылки@Mail.ru
Энциклопедия Брема


Content.Mail.Ru

   Поводок | Энциклопедия | Энциклопедия Брема |

  Шумящая гадюка (Bitis arietans)



  А    Б    В    Г    Д    Е    Ё    Ж    З    И    Й    К    Л    М    Н    О 
  П    Р    С    Т    У    Ф    Х    Ц    Ч    Ш    Щ    Э    Ю    Я    
Одна из самых больших, опасных и известных змей жаркого и умеренного пояса Африки это шумящая гадюка (Bitis arietans). Самую большую шумящую гадюку из всех, попадавшихся до тех пор в коллекции, я сам держал у себя и измерил ее после смерти: она была длиной 1,47 метра. Бэкер уверяет, что он убил еще большую шумящую гадюку, длиной 1,63 метра: этой мерой можно обозначить крайний предел величины, которой может достигнуть змея этого вида. Это единственная гадюка, у которой сравнительно маленькие ноздри лежат наверху рыльца за его кончиком и направлены вверх; она отличается от ближайших родственниц верхненосовыми щитками с простым килем, покрытыми так же скудно, как и надглазничная область, чешуйками, шипами или пучками шипов, расположенными наподобие рогов. Это не клевета, если на нее указывают как на одну из самых некрасивых змей, но это относится к форме тела, а не к его окраске. «Тот, — говорит Гюнтер, — кто назвал гадюк жабами между змеями, разумеется, прав, если взял за образец шумящую гадюку». В самом деле, эту пучеглазую змею с плоской и широкой головой, с неграциозно толстым телом можно сравнить с жабой. Ее голова, представляющая почти треугольник или, вернее, разносторонний четырехугольник, неуклюже закруглена на конце рыльца и очень резко отделена от шеи, которая отнюдь не отличается стройностью, а, наоборот, также толста. Туловище, быстро расширяющееся от самой шеи, без всякой меры утолщено и расширено, так как его разрез представляет плоский, закругленный на углах треугольник, самую широкую сторону которого, основание, составляет брюхо. Без заметной границы туловище переходит в хвост, который можно сравнить с тупым конусом, приплюснутым на одном месте боковой поверхности, на нижней стороне тела. Голова и туловище покрыты одинаковой формы килеватыми черепитчатыми чешуйками, различающимися только величиной, они располагаются на туловище в 31—33 продольных ряда, а между глазами и верхнегубными щитками образуют три или четыре ряда. Окраска и узор изменяются у различных экземпляров, но не особенно резко, если принять во внимание, что, подобно всем другим змеям, шумящая гадюка тотчас после линяния является с гораздо более яркой окраской, так что иногда можно ошибиться и причислить один и тот же экземпляр, до и после линяния, к двум различным разновидностям. Сразу после линяния, фон всего тела становится ярким песочно-желтым, затем до следующего линяния более или менее темнеет и перед самым обновлением животного может дойти до грязного серовато-коричневого цвета. Над передней частью морды через глаза идет поперечная полоса темно-коричневого или черноватого цвета, спереди со светлой каймой; непосредственно к ней, занимая все пространство между глазами, примыкает основание лирообразного светлого узора, который, мягко изгибаясь, идет от глаз через височную область, затем поворачивает с каждой стороны вниз к углу рта, а между ветвями лиры заключается темное пространство. На шее начинается в три ряда узор, составленный из углов, которые в среднем ряду обращены вершиной назад, а в боковых рядах открываются вниз. Между этими рисунками находятся полоски и пятна самой разнообразной формы. Углообразные рисунки обыкновенно окрашены в яркий желтый или желтовато-белый цвет и всегда с обеих сторон окаймлены черным, а так как пятна окружены такой же каймой, и эти каймы иногда бывает шире, чем сами полоски, то отсюда возникают всевозможные разновидности. На самом деле все эти отличия незначительны и, во всяком случае, если признать, что вряд ли найдутся две шумящие гадюки с одинаковыми окраской и рисунком, то надо прибавить, что существенные признаки цвета и узора у всех одинаковы.

Шумящая гадюка живет в Африке, начиная с 17-го градуса северной широты, переходя за эту параллель на север только в южном Марокко; к югу материка она опять встречается реже. На западном берегу Африки она обыкновенна, на ее юго-востоке нигде не представляет редкого явления, в середине материка распространена повсюду на подходящих местах.

Шумящая гадюка заслужила немецкое название «Puff otter» вследствие громкого шипения, которое она испускает, если ее обеспокоят или рассердят. При этом она поднимает голову приблизительно на 30 см от земли, горящими глазами следит за каждым движением приближающегося противника и выжидает благоприятный момент, чтобы броситься на него. Рис уверяет, что в гневе ее голова не только расширяется, как это бывает и у других змей, но в то же время изменяет цвет и отливает то голубым, то голубовато-красным, но это сообщение неправдоподобно и, по крайней мере, не относится к пойманным шумящим гадюкам, в чем я мог убедиться путем собственных продолжительных наблюдений.

О жизни шумящей гадюки на свободе мало известно. Только от Фритша я получил жизнеописание этой змеи. «В Южной Африке, — пишет мне этот путешественник, — собственно в Капской земле шумящая гадюка встречается редко, но чаще попадается в восточных провинциях или дальше внутри страны. Она отличается своей ленью, движется чрезвычайно медленно и только когда кусает, то с быстротой молнии устремляется на свою добычу, при этом вращается вокруг своей оси. Люди уверяют, будто она может подпрыгнуть так высоко над землей, что в состоянии достать всадника на лошади. Днем она обыкновенно смирно лежит, спрятавшись в кустарнике или траве, ночью выползает и для ловли мышей часто приближается к жилищам. Одна женщина в Трансваале, выходя из дома, наступила в темноте на шумящую гадюку, лежавшую перед дверью, была ею укушена и умерла на следующий день. Эта змея еще опаснее для пасущегося мелкого скота или для охотничьих собак, потому что под прикрытием кустов она всегда обороняется. Один господин в Блюмфонтене из-за нее лишился одновременно двух собак, из которых одна умерла через 10 минут, а другая через несколько часов после укуса.

Один наблюдатель, вполне достойный доверия, пошел гулять в лес, как он сам рассказывал мне, и, к своему великому удивлению, заметил на небольшом расстоянии от себя большую южноафриканскую полевую мышь, которая точно приросла к месту.

Когда он посмотрел, что за причина удерживает пугливого зверька обратиться от него в бегство, то заметил совсем близко от себя большую шумящую гадюку, которая определила эту мышь себе в добычу и не спускала с нее глаз. Прежде чем изумленный свидетель этой сцены успел пустить в дело палку, змея бросилась на мышь, схватила ее и исчезла вместе с ней в находившейся рядом дыре. Вероятно, змея видела своего врага, но ей не хотелось упустить добычу, потому она и утащила ее с собой, вместо того, чтобы укусить мышь и ожидать ее смерти. Последний акт маленькой трагедии прошел очень быстро, и шумящая гадюка, вообще ленивая, произвела целый ряд быстрых движений, чтобы достигнуть цели. Подобная подвижность этого животного составляет, впрочем, редкое исключение. Однажды я пролежал в земле бечуанов более получаса рядом с полувзрослой шумящей гадюкой, свернувшейся в высокой траве, и она даже не пошевелилась. Когда я хотел немного подвинуться, чтобы спрятаться от солнца, то заметил змею в тот момент, когда намеревался опереться на нее локтем. Я осторожно поднялся с земли, чтобы взять свой хлыстик, а змея по-прежнему лежала неподвижно. Сильный удар сделал ее навсегда безвредной».

С этим описанием согласуются и другие сообщения, до сих пор еще очень скудные. Андерсон рассказывает, что быка, на котором он ездил верхом, раз чуть было не укусила такая змея, лежавшая, вытянувшись, поперек дороги; она не тронулась с места, хотя бык почти наступил на нее. Другой раз жена слуги этого путешественника нашла это отвратительное животное, по-видимому, спящее, в складках своего кожаного передника.

Относительно питания и, вероятно, размножения шумящая гадюка существенно не отличается от других гадюк. Ее добыча также состоит из всевозможной мелкой дичи, преимущественно крыс, мышей, сусликов и тому подобных грызунов, изредка также и из птички, необдуманно приблизившейся к опасному животному. Я не думаю, чтобы она ела других змей и вообще пресмыкающихся и земноводных: против этого говорит ее отношение к этим животным в клетке.

Между тем Нольте сообщает, что в три часа пополудни в солнечный октябрьский день у Порт-Елизабет он убил ударом по голове шумящую гадюку, которая намеревалась переплыть маленький ручеек, шириной в три метра. «Отличаясь этим от своих родственниц Старого Света, она хорошо плавает, на что указывает также положение ее ноздрей наверху морды. Я также слышал, что главная ее пища состоит из лягушек. При внимательном осмотре убитого животного я заметил, что оно покрыто множеством мелких бурых клещей». Гессе пишет, что на нижнем Конго около Бананы она особенно охотно держится на песчаной почве. «В Банане она встречается даже в населенных местах; один экземпляр был убит очень близко от моего жилища. У этого животного нашли в желудке двух крыс, и, по моим наблюдениям, эти грызуны составляют ее главную пищу».

Рассказывают, что бушмены ее усердно преследуют, чтобы получить яд для отравления своих стрел. Говорят, что при ловле этой гадюки они выказывают много мужества и ловкости, приближаются осторожно к лежащей змее, быстро становятся ногой ей на затылок, таким образом крепко прижимают ее к земле и быстрым ударом ножа отрезают голову, затем выжимают жидкость из ядовитых желез и смешивают ее с липким соком одного растения, для того чтобы яд лучше приставал к кончику стрелы. Впрочем, за верность этого рассказа я не ручаюсь.

Шумящая гадюка, приведенная в ярость, имеет очень страшный вид. «Однажды, — рассказывает Драйсон, — я видал самку этого вида в сильной ярости. Несколько кафров выгнали ее вместе с детенышами из-под поваленного дерева, и змея, очевидно, имела намерение защищаться. Кафры решили уничтожить все семейство, но боялись ближе подойти к страшному животному. Случайно я подошел в это время к недоумевающим людям и стал распоряжаться нападением: велел притащить большие камни и приказал кидать их на змей. Убитых гадюк положили в костер и тут же сожгли, чтобы босоногие кафры не могли ранить себя, нечаянно наступив на голову убитой змеи, так как ее яд действует очень долго после смерти». Драйсон обращает внимание на то, что в Южной Африке, где так много ядовитых змей, очень редко услышишь о несчастном случае, происшедшем от укуса этих животных, и объясняет это обстоятельство тем, что змеи боятся людей и избегают их.

Шумящая гадюка принадлежит к числу тех гадюк, которые в неволе довольно легко принимают пищу, что, вероятно, происходит от того, что ее потребности довольно легко удовлетворимы. Ей нужна теплая клетка, пол которой посыпан песком или мелкими камешками; если в подобную клетку бросить добычу, то она тотчас же ее схватит. Поэтому она встречается почти во всех зоологических садах, где держат змей. Поимка ее, несмотря на страшно ядовитые зубы, не представляет больших затруднений: местные жители нередко хватают змею просто руками за затылок или сначала прижимают к земле веткой с развилиной. Перевозка ее так же легка, как и других змей, так как она выдерживает путешествие в течение месяца без всякого корма. Я сам воспитывал несколько лет сряду двух шумящих гадюк и имел возможность внимательно наблюдать за ними. Оба животных долго жили у Эффельдта и были приучены им к неволе, но не сделались ручными. Как только кто-нибудь приближался к их клетке, то гадюки тотчас же выказывали свойственную ядовитым змеям ярость фырканьем и шипением, однако впоследствии они не кусали подходивших к ним людей, как это делали вначале; их не следовало только трогать и беспокоить. Трудно описать словами необыкновенную неподвижность шумящей гадюки днем: где она улеглась утром, там непременно останется лежать до самого вечера, предаваясь, по-видимому, сну; ее очень трудно заставить пошевелиться, и если это делать насильственно, то она приходит в сильную ярость. Гюнтер рассказывает, что он однажды рассматривал на корабле только что привезенных и недавно пойманных змей, причем ящики пришлось открывать. Ящик, где была очковая змея, нужно было закрыть тотчас же, так как животное моментально приготовилось к нападению; другой ящик, где было от 20 до 30 шумящих гадюк, можно было открывать совершенно спокойно, так как змеи не пробовали уйти и не кусались, несмотря на то, что Гюнтер вынимал их из ящика палкой. Я могу подтвердить эти наблюдения тем, что мои шумящие гадюки не обнаруживали расположения кусаться: они очень сердились, когда их беспокоили, но и при этом старались оставаться в прежнем положении, так что из всех ядовитых змей они могут быть названы самыми ленивыми. Без крайней нужды они никогда днем не шевелятся, и если это случается, то делают это очень неохотно. Они вовсе не заботятся об окружающем и не обращают ни малейшего внимания на змей в соседних клетках и на зрителей. Ночью же они тихо, но довольно продолжительно ползают по клетке, что видно из того, что за одну ночь гладко выравнивают только что насыпанный песок. Страшный гремунчик после многих лет неволи начинает шуршать хвостом, как только человек входит в комнату, где стоит его клетка, между тем как шумящая гадюка начинает шевелиться только тогда, когда ее сильно рассердят. Леность их лучше всего заметна, когда днем в клетку посадят животных, служащих им пищей. В таком случае эти гадюки вовсе не похожи на африканских змей, «которые кусают каждое животное без всякого повода»; шумящая гадюка нападает на брошенных в клетку животных обыкновенно только тогда, когда очень голода. Если она накануне поела, то позволяет кроликам играть с собой и все-таки не пользуется своим страшным оружием. Ее умеренность в пище почти так же значительна, как ее леность; иногда проходят две-три недели, пока эта гадюка решается проглотить добычу и, если она иногда ночью убивает маленькое млекопитающее, находящееся в клетке, то это, вероятно, вызывается тем, что оно нарушило ее покой. Однако, когда она очень голодна, то сразу же бросается на добычу и сейчас же приступает к проглатыванию ее.

Вследствие этой лености и умеренности кормление шумящей гадюки представляет занимательное зрелище. Кролик или морская свинка, предлагаемые в пищу этой змее, не имеют никакого понятия о грозящей опасности. У млекопитающего вовсе не заметно предупреждающего инстинкта, и оно с любопытством приближается к змее, что вполне понятно, так как оно никогда не видело ничего подобного. Кролик обнюхивает своего врага, но еще не знает, что он может ему повредить. Змея поднимает треугольную голову, выгибает шею назад и принимает угрожающую, но очень красивую позу для нападения; кролик все-таки ничего не замечает, опять обнюхивает, становится смелее и приближается к голове змеи. Гадюка высовывает язык, который приходит в соприкосновение с усами кролика, но он и теперь не замечает опасности: как будто очарован и удивлен созерцанием столь необыкновенного существа. Змея приходит в заметное волнение, начинает сильно дышать, так что тело ее то подымается, то опускается, то расширяется, то суживается; она не шипит, но явственно сопит, как бы предупреждая кролика, но и это предупреждение напрасно: грызун не обращает ни на что внимания. Змея опускает голову, чтобы принять другое положение, она вытягивается, сотни ребер начинают передвигаться, и она медленно уползает; кролик удивлен; он прыгает в сторону, внимательно осматривает ползущую змею, навостряет уши, ворочает усами во все стороны и успокаивается. Змея снова лежит неподвижно, кролик опять к ней приближается, гадюка приподнимает голову, ощупывает жертву языком, одним словом, все происходит как в первый раз. Кролик вытягивается на мягком песке и даже начинает грызть брошенную ему морковку; ему, очевидно, нравится в клетке, он делается смелее и начинает прыгать, причем даже задевает змею лапами. Она, наконец, приходит в ярость от этой дерзости, быстро приподнимается и начинает громко шипеть. Кролик опять озадачен, оглядывает и обнюхивает врага, но все же не догадывается об опасности. Это может продолжаться в течение нескольких часов, причем кролик делается все смелее, а змея оживляется, наконец, чувствует, что голодна, и решительно ползет к жертве. Кролик ее спокойно ожидает, как и прежде. Змея высоко приподымает голову, шея суживается, еще раз ощупывает кролика, и голова с быстротой молнии сначала откидывается назад, а затем двигается вперед, пасть широко раскрывается, длинные ядовитые зубы выставляются из чехлов и глубоко вонзаются в тело жертвы. Кролик еще раз вскрикивает, но смертельный удар нанесен. Гадюка вытягивается на земле, внимательно смотрит на жертву и ждет ее смерти: только небольшое движение кончиком хвоста указывает на ее нетерпение. Кролик делает еще несколько прыжков, но затем приседает, уши его опускаются, веки закрываются; он встряхивает один или два раза головой, а затем теряет сознание. Он тихонько падает на бок, лежит спокойно 10—20, в крайнем случае, 100 секунд, затем судорожно вздрагивает и падает мертвым. Адская жидкость свершило свое дело.



  А    Б    В    Г    Д    Е    Ё    Ж    З    И    Й    К    Л    М    Н    О 
  П    Р    С    Т    У    Ф    Х    Ц    Ч    Ш    Щ    Э    Ю    Я    




ПОИСК
По сайту
В конференции
В энциклопедии
Кроме конференций
 
Все для животных в зоосупермаркете «Соленый Пес»
АНОНС
Рогатая акула обычна у берегов Австралии. «Я часто, — говорит Гааке, — ловил ее на удочку...
АНОНС
Сеть дорожек в виде бороздок, ведущих от одной норы к другой, покрывает нередко обширные равнины...
АНОНС
Несмотря на такое резкое разграничение цветов, животное производит приятное впечатление, которое еще более увеличивается, если приходится видеть его в живом виде...
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
  © 2000 - 2014 Lavtech.Com Corp. Project of Lavtech.Com Corp.