Реклама на портале
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
энциклопедия брема
словарь терминов
чудовища
кунсткамера
Фотографии



на главную страницуновостикарта сайта пишите нам
Реклама: платный психиатр www.zdorovie-narcology.ru



Рассылки@Mail.ru
Энциклопедия Брема


Content.Mail.Ru

   Поводок | Энциклопедия | Энциклопедия Брема |

  Обыкновенная анаконда (Eunectes murinus)



  А    Б    В    Г    Д    Е    Ё    Ж    З    И    Й    К    Л    М    Н    О 
  П    Р    С    Т    У    Ф    Х    Ц    Ч    Ш    Щ    Э    Ю    Я    
Обыкновенная анаконда (Eunectes murinus), по словам принца фон Вида, который подробно описывает ее, обладает очень постоянной и характерной окраской. Верхняя поверхность темно-оливково-черного цвета, бока головы оливково-серые, нижние края челюстей более желтоватые; от области лба между глаз, радужная оболочка которых темна и малозаметна, тянется к затылку широкое грязно-желто-красное пятно, окаймленное с боков черным цветом, а под ним, тоже от глаз, следует вниз, над углом рта, черно-бурая полоса, которая резко отличается от пятна на верхней части головы. Нижние части животного до половины высоты боков усеяны на бледно-желтом фоне черноватыми пятнами, которые в некоторых местах образуют две прерывающиеся продольные линии; рядом с этими пятнами находятся два ряда кольцеобразных черных с желтой серединой глазчатых пятен, а от головы до конца хвоста тянутся по верхней стороне два ряда круглых или кругловатых, отчасти расположенных попарно, отчасти чередующихся черно-бурых пятен, которые на шее и над заднепроходным отверстием обыкновенно стоят рядом, а в остальных частях тесно сближены и могут соединяться в поперечном направлении.

Из исполинских змей Нового Света анаконда самая большая. Самая крупная змея этого вида, измеренная Гюнтером, равнялась 29 футам, или 8,29 м. Фишер упоминает об измеренных им самим экземплярах длиной 7,13 и 7,58 м. Одна змея этого вида, которую исследовал Бэте, имела в длину более 6 м, и обхват ее по середине тела составлял 60 см. Шомбургк рассказывает, что он убил несколько экземпляров длиной 5 м; то же подтверждают и данные принца фон Вида. Но Каплер определенно говорит об анаконде, которую он сам убил и измерил: «Она без головы и хвоста была длиной 26 рейнских футов, а, следовательно, вся длина равнялась почти 30 футам, а толщина — обыкновенной толщине тела мужчины». Несомненно, что анаконда — сильная, внушающая почтение змея, которая, вместе с живущим в Индии сетчатым питоном, самая большая из всех известных змей.

«Все рассказы и названия, — говорит принц фон Вид, — указывающие на пребывание в воде или около воды, относятся к этому виду. Он по большей части живет в воде и может очень долго оставаться на глубине, но часто выходит на берег на старые древесные стволы, обломки скал или на горячий песок, чтобы греться здесь на солнце или съесть добычу. Анаконда представляет течению реки нести ее, ловит здесь рыбу или ложится на обломок скалы в засаду, подстерегая водосвинок, агути, пака и тому подобных животных. В реке Бельмонте мои охотники увидели торчащие из воды четыре ноги млекопитающего, которое они приняли за мертвую свинью; но когда они подошли ближе, то заметили исполинскую змею, которая несколько раз обвилась вокруг большой водосвинки и задушила ее. Охотники тотчас два раза выстрелили в чудовище, а ботокуд всадил в нее стрелу. Лишь теперь змея оставила добычу и, несмотря на рану, быстро удалилась, как будто бы с ней ничего не случилось. Мои люди взяли свежую, только что задушенную водосвинку и возвратились, чтобы рассказать мне об этом случае. Так как для меня было крайне важно добыть эту замечательную змею, то я тотчас послал охотников снова, чтобы отыскать ее; но все труды пропали даром. Дробины потеряли в воде силу, а стрелу нашли сломанной на берегу, где змея освободилась от нее о.

Анаконда питается различными млекопитающими и птицами. Она проводит много времени на дне, лежит отдыхая в глубине, но иногда высовывает над поверхностью воды свою голову, наблюдая за берегом, или плывет вниз по течению, в поисках всякого рода добычи. Жители сильно ненавидят ее за разбой. Шомбургк убил змею, которая только что схватила и задушила одну из больших ручных мускусных уток; посетив одну плантацию, он узнал, что анаконда нападает иногда и на домашних четвероногих, например свиней. Другие исследователи подтверждают эти данные. «Когда мы, — рассказывает Бэте, — стояли на якоре в гавани Антонио Малагета, мы испытали неприятное посещение. Сильный удар в борт моей лодки, за которым последовал звук падающего в воду тяжелого тела, разбудил меня около полуночи. Я поспешно встал, чтобы посмотреть, что случилось. Все уже успокоилось, и лишь куры в корзине, привязанной к борту судна на высоте около 2 футов над уровнем воды, были неспокойны и кудахтали. Я не мог объяснить себе это; мои люди были на берегу, поэтому я возвратился в каюту и проспал до утра. Проснувшись, я нашел, что куры бегают по лодке, и при ближайшем исследовании в корзине для кур оказалась большая дыра; двух кур недоставало. Синьор Антонио заподозрил в этом преступлении анаконду, которая, как он говорил, охотилась в этой части реки несколько месяцев назад и утащила множество уток и кур. Сначала я был склонен сомневаться в этом и скорее подозревал каймана, хотя мы уже некоторое время не видели в реке ни одного; однако спустя несколько дней я имел случай убедиться, что Антонио был прав. Молодые люди из раз- личных поселений собрались на охоту за хищником, начали правильное преследование, исследуя все мелкие островки по обоим берегам реки, и наконец нашли змею в устье одной илистой речки, где она лежала на солнце. Они убили ее метательными копьями, и на следующий день мне удалось увидеть ее; при измерении оказалось, что это был не особенно большой экземпляр: его длина равнялась 6 м, обхват — лишь 40 см».

Именно относительно анаконды утверждают, что она иногда нападает на человека, и, может быть, к ней относится уже приведенный рассказ принца Морица Нассауского. Шомбургк рассказывает буквально следующее: «В Марокко (одна из миссий в Гвиане) все были еще ошеломлены нападением исполинской змеи на двух жителей миссии. Незадолго до этого один индеец из миссии поехал с женой вверх по реке на охоту за птицами. Он выстрелил в утку, и она упала на берег. Спеша к добыче, охотник был внезапно схвачен большой анакондой, или комути, как ее здесь называют. Не имея с собой никакого оружия (ружье он оставил в челноке), охотник крикнул жене, чтобы она принесла ему большой нож. Едва жена приблизилась к нему, как чудовище схватило и обвилось и вокруг нее, но индейцу, к счастью, удалось в этот момент высвободить руку и нанести змее несколько ран. Ослабленная ими, она наконец оставила их и обратилась в бегство. Это был единственный известный мне случай, когда анаконда напала на людей». В высшей степени вероятно, что голодная змея намеревалась напасть на утку, а не на индейца и в слепой хищности вцепилась в него. Однако бывают и другие случаи. «В Эге, — рассказывает Бете, — большая анаконда раз чуть не съела 10-летнего мальчика, сына одного из моих соседей. Отец и сын хотели набрать диких плодов и высадились на песчаный берег. Мальчик остался стеречь лодку, а отец пошел в лес. В то время как мальчик играл в воде под тенью деревьев, вокруг него обвилась большая анаконда, которая незаметно приблизилась к нему настолько, что он не мог уже спастись бегством. К счастью, на его крик своевременно подоспел отец, который тотчас схватил анаконду за голову, раскрыл ей челюсти и освободил мальчика». Александр Гумбольдт тоже говорит, что большие водяные змеи представляют опасность для индейцев во время купания. Тем не менее, эти исключения не могут опровергнуть установленного принцем фон Видом правила, что нераздраженная анаконда безопасна для человека и никто ее не боится.

После обильной трапезы анаконда, как и вообще все змеи, становится вялой, но никогда не бывает при этом до такой степени неподвижной, как рассказывают. Во всем, что говорилось о пище и неподвижности во время пищеварения, заключается, как указывает принц фон Вид, «известная доля правды, но она всегда очень преувеличена». Шомбургк замечает, что запах, исходящий от анаконды во время пищеварения, отвратителен, и по большей части, руководясь им, можно прийти к месту, где лежит переваривающая пищу змея. По словам Ватертона, остается еще спорным, происходит ли эта вонь от разлагающихся кусков добычи или от известных желез, которые находятся, как говорят, около заднепроходного отверстия.

Гумбольдт первый из естествоиспытателей упоминает, что анаконда зарывается в ил и впадает в состояние оцепенения, когда высыхают воды, в которых она живет. «Индейцы часто находят, — говорит он, — громадных исполинских змей в этом состоянии и, как говорят, чтобы разбудить, их раздражают или поливают водой». Впрочем, такая зимняя спячка наступает лишь в известных частях Южной Америки, но не в тех странах ее, где не бывает ни холода, ни невыносимой жары или засухи. Здесь, по уверению принца фон Вида, не случается никаких значительных перемен в образе жизни анаконды и все, что говорили о зимней спячке ее, не относится к лесам Бразилии. В вечно богатых водой лесных долинах, где она живет не в настоящих болотах, а в широких озерах, реках и ручьях, берега которых освежаются тенью старых деревьев девственного леса, она остается подвижной и зимой, и летом. Однако жителям известно, что в жаркое время, т. е. в декабре, январе и феврале, так как в это время в ней пробуждается уже половое стремление, она движется больше и чаще показывается, чем в остальное время года.

Во время спаривания, по словам того же исследователя, которые вполне подтверждает и Шомбургк, часто бывает слышно странное ворчание анаконды. О самом совокуплении, т. е. о времени и способе его, не известно ничего. Шомбургк говорит, что детеныши выходят из яиц еще в брюхе матери и что число их часто доходит до сотни, а Каплер нашел в теле убитой им анаконды «78 кожистых пузырей длиной 6 дюймов, в которых находилось по змее длиной 1,5 фута и толщиной в большой палец. Все детеныши были мертвы». Шлегель тоже вынул из тела присланной ему из Суринама анаконды штук 20 яиц, в которых зародыши почти полностью развились и достигли длины 30—45 см. Однако детеныши могут, по-видимому, являться на свет и недоношенными, так как одна анаконда из зверинца Дитера отложила 26 мая 36 яиц; их поместили между шерстяными одеялами и держали при температуре 36 градусов, и они успешно развивались до 18 июня, когда вылез бодрый и свежий первый детеныш толщиной приблизительно в палец. На свободе детеныши, по-видимому, тотчас после рождения отправляются в воду, но еще долго держатся вместе и располагаются обществом на соседних прибрежных деревьях. Это указание подтверждается и Шомбургком., «Несколько исполинских змей, — рассказывает он, — по-видимому, избрали берега реки для рождения детенышей; на деревьях, свешивающихся над рекой, находилось множество этих змей длиной около 2 м и соответственного возраста. Если мы начинали трясти ствол дерева, свесившегося над рекой, то каждый раз несколько штук падали вниз в челноки».

Читая старые описания путешествий, не удивляешься более, что еще и сегодня верят в страшные случаи борьбы между людьми и анакондами или другими исполинскими змеями. Патер Мантон говорит, что видел сам, как анаконда ловила рыбу. По его словам, она выплевывает на воду массу пены для того, чтобы привлечь рыб, ныряет и, когда пена окажет свое действие, появляется и опустошает реку от немых обитателей глубины. Однажды патер видел, как взрослый большой индеец, стоявший по пояс в воде, был проглочен змеей, видел также, что он на следующий день был выплюнут обратно. Другие рассказчики придумывают или преувеличивают таким же образом. Штедман описывает очень яркими красками свою охоту на одного из этих чудовищ. Путешественник был болен лихорадкой и лежал в гамаке, когда часовой сказал ему, что в кустарнике на берегу движется что-то черное, по-видимому человек. Бросили якорь и поехали в челноке к указанному месту. Один невольник различил, что черный предмет — это исполинская змея, и Штедман приказал поворотить назад; но невольник хотел непременно напасть на змею и возбудил тем дух соревнования в европейце, который, несмотря на нездоровье, пошел к змее с заряженным ружьем, между тем как один из солдат нес за ним еще три ружья. Едва они прошли по илу и кустарнику 50 шагов, как невольник закричал, что видит змею. Громадное животное лежало всего в 5 м от них под листьями двигало языком; глаза его сверкали. Штедман положил ружье на сук, прицелился, выстрелил, но попал пулей не в голову, а в тело. Змея стала страшно биться и точно скосила кустарник вокруг, сунула в воду хвост и стала бросать им на преследователей такую массу ила, что они думали лишь о том, как бы поскорее дать тягу и прыгнуть в челнок. Когда они пришли в себя, невольник предложил повторить нападение. Змея, полагал он, через несколько минут успокоится и не будет думать о преследовании. Штедман еще раз ранил ее, но тоже легко и получил такой заряд ила, как в сильнейшую бурю. Опять мужественные бойцы убежали в челнок и потеряли охоту к дальнейшим нападениям; но невольник не отставал. Теперь выстрелили все трое и попали змее в голову. Негр был вне себя от радости, принес веревку, набросил все еще извивавшейся змее петлю на шею, и тогда ее с большим трудом стащили в воду, привязали к челноку и поплыли обратно к барке. Змея была еще жива и плыла, как угорь. Длина ее равнялась 7 м, толщина была настолько значительна, что она совершенно наполняла жилет 12-летнего негра.

Нечего удивляться, что после таких рассказов и Шомбургк сначала боялся нападать на замеченную его индейцами анаконду. «Чудовище, — рассказывает он, — лежало на толстой ветви нависшего над рекой дерева, свернувшись как якорный канат, и грелось на солнце. Я уже видел действительно больших анаконд, но такой великан мне еще не попадался. Долго боролся я с собою и был в нерешимости, напасть или спокойно проехать мимо. Все страшные картины, в которых мне рисовали громадную силу этой змеи и от которых я дрожал еще ребенком, всплыли теперь в моей памяти. А заявление индейцев, что, если мы не раним анаконду смертельно первым выстрелом, она, без сомнения, нападет на нас и опрокинет маленький челн, обвившись вокруг него, как неоднократно бывало. Ужас на лице Штеккле (слуга-немец), который заклинал меня моими и своими родителями не подвергать нас легкомысленно таким опасностям, побудил меня оставить мысль о нападении и спокойно проехать мимо. Но едва мы отъехали от этого места, как мне стало стыдно своей нерешительности, и я заставил гребцов вернуться. Я зарядил оба ствола ружья самой крупной дробью и несколькими картечинами; то же сделал и самый храбрый из индейцев. Медленно возвратились мы к дереву; змея лежала на прежнем месте. По данному знаку мы одновременно выстрелили; громадное животное свалилось вниз, и после нескольких судорожных движений его понесло течением. Мы с ликованием понеслись на своем судне вслед за змеей, скоро догнали ее и втащили в челнок. Хотя все убедились, что она давно уже умерла, Штеккле и Лоренц вовсе не считали себя в безопасности около нее; оба героя с жалобами и воем бросились на дно лодки, увидев лежащее перед ними и от времени до времени двигавшее хвостом животное длиной 5 м. Легкостью, с которой мы овладели анакондой, мы обязаны действию картечин, из которых одна раздробила спинной хребет, другая — голову. Такая рана, особенно в голову, мгновенно делает неподвижной, как я имел случай неоднократно заметить позднее, даже самую громадную змею. Крик и выстрелы заставили возвратиться и оба челнока, которые уплыли вперед; однако господин Кинг сделал мне несколько замечаний относительно моего предприятия, вполне подтверждая слова индейцев. В одно из его путешествий такое чудовище, длиной почти 6 м, было убито лишь седьмой пулей».

Каплер следующим образом описывает, как он убил исполинский экземпляр, размеры которого были уже приведены. «Когда в ноябре 1838 года я возвращался в пост Никкери на большом судне, в котором мы привезли необходимую воду для питья, гребцы обратили мое внимание на большую змею, лежавшую у берега. Я видел сначала лишь покрытую илом и намытыми листьями кучу, и лишь когда рулевой ткнул в нее шестом, которым правил, можно было различить пятнистую кожу животного. Удар, нанесенный шестом, сломал бы человеку ребра, но чудовище точно не почувствовало его. Лишь когда я выстрелил в него мелкой дробью, оно подняло голову из середины клубка, но тотчас снова опустило ее. Мы были у самого берега и находились от змеи на расстоянии около б футов; голову она снова втянула в середину.

Я выстрелил второй раз. Теперь змея с быстротой, какой нельзя было ожидать от такого вялого животного, поднялась, обдав нас илом, взлетевшим вверх на 12 футов, и с раскрытой пастью бросилась на меня. Это нападение было так неожиданно, что я бросился стремглав в судно. Между тем рулевой, сильный негр, напал на бешеное животное с шестом; анаконда обвилась вокруг шеста и вцепилась зубами в твердое дерево. Я тем временем оправился от испуга, зарядил ружье и убил животное на месте выстрелом в голову. Затем мы общими силами втащили змею на судно, где я отрубил ей голову и хвост и выбросил их за борт, так как иначе негры не хотели брать ее с собой».

В противовес таким рассказам, справедливость которых я вовсе не хочу оспаривать, мне кажется необходимым привести еще некоторые данные принца фон Вида. «Обыкновенно, — говорит этот во всех отношениях надежный исследователь, — анаконду убивают дробью, но ботокуды пользуются и стрелами, если могут достаточно приблизиться к ней, так как на суше она движется медленно. Догнав змею, ее бьют по голове или стреляют в голову. Ее нелегко умертвить стрелой, попавшей в тело, так как анаконда живуча; она уползает со стрелой в теле и обычно выздоравливает. Жители Бельмонте убивали этих змей, почти совершенно отрубали им голову, вынимали из тела все внутренности и большое количество находившегося там жира, и тело все-таки двигалось еще долгое время, даже после того, как шкура была содрана. Анаконду преследуют без пощады, где найдут. Ее толстую кожу дубят и делают из нее попоны, сапоги и чемоданы. Белый жир, которого в известные времена года у нее бывает очень много, в большом употреблении, а ботокуды едят мясо анаконды, если это животное попадает случайно им в руки».

Кроме людей, у взрослых анаконд едва ли есть какие-либо враги; по крайней мере, я считаю, все рассказы об ужасных битвах между крокодилами и водяными змеями за пустую болтовню, чтоб не сказать за ложь. Напротив, детенышей с таким же рвением преследуют все южноамериканские враги змей, как и других мелких представителей этого отряда.

В наших зверинцах и зоологических садах живых анаконд можно видеть так же часто, как и обыкновенных удавов. Уход за ними такой же, и то, что можно сказать о жизни в неволе одной из этих змей, относится и к другой.



  А    Б    В    Г    Д    Е    Ё    Ж    З    И    Й    К    Л    М    Н    О 
  П    Р    С    Т    У    Ф    Х    Ц    Ч    Ш    Щ    Э    Ю    Я    




ПОИСК
По сайту
В конференции
В энциклопедии
Кроме конференций
 
Вступайте в Клуб Много.ру и получайте подарки за товары для ваших питомцев и ветеринарные услуги!
АНОНС
Рогатая акула обычна у берегов Австралии. «Я часто, — говорит Гааке, — ловил ее на удочку...
АНОНС
Сеть дорожек в виде бороздок, ведущих от одной норы к другой, покрывает нередко обширные равнины...
АНОНС
Несмотря на такое резкое разграничение цветов, животное производит приятное впечатление, которое еще более увеличивается, если приходится видеть его в живом виде...
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
  © 2000 - 2014 Lavtech.Com Corp. Project of Lavtech.Com Corp.