Реклама на портале
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
энциклопедия брема
словарь терминов
чудовища
кунсткамера
Фотографии



на главную страницуновостикарта сайта пишите нам
Реклама: Выбрать на сайте мебель из ротанга для улицы



Рассылки@Mail.ru
Энциклопедия Брема


Content.Mail.Ru

   Поводок | Энциклопедия | Энциклопедия Брема |

  Обыкновенная медянка (Coronella austriaca)



  А    Б    В    Г    Д    Е    Ё    Ж    З    И    Й    К    Л    М    Н    О 
  П    Р    С    Т    У    Ф    Х    Ц    Ч    Ш    Щ    Э    Ю    Я    
Во всей Европе, от северной Норвегии до юга, живет на удобных местах, иногда в большом числе обыкновенная медянка (Coronella austriaca) — одна их самых изящных, подвижных и живых змей нашего отечества, длина которой не превышает 65 см, причем около 10 см приходится на хвост. Основной цвет верхней стороны обыкновенно бурый; рисунок состоит из большого темного пятна на зашейке, которое часто продолжается назад широкими полосами, и двух рядов темно-бурых, иногда соединенных попарно пятен, которые пробегают вдоль спины; другая темно-бурая полоса тянется через глаза вниз по бокам шеи; нижняя сторона тела бывает или стале- голубого или красно-желтоватого и беловатого цвета и часто испещрена более темными пятнами. Как и у большинства змей, цвет и рисунок представляют большое разнообразие. Попадаются разновидности от серого до красно-бурого цвета во всех промежуточных оттенках. От гадюки, с которой несведущие люди так часто путают медянку, она отличается с первого взгляда: совершенно гладкими чешуйками, на которых нет ни следа срединного киля; головой, покрытой щитками; двойным, расщепленным посредине заднепроходным щитком и круглым, а не вертикально-щелевидным зрачком. Очень существенно отличается, наконец, и строением зубов о чем будет сказано ниже. В Норвегии и Швеции медянка встречается, подобно всем представителям того же разряда, лишь в особенно удобных местах и всюду редко; в южной Англии ее можно встретить, по словам Вуда, лишь на известковых горах, на которых часто попадаются ящерицы; в Германии ее нередко встречают на Гарце и в Тюрингенском Лесу, а к югу отсюда — на всех горах средней Германии, также в Австрии, особенно в альпийских странах, следовательно, по всей Штирии, Тиролю, Каринтии, Крайне и в Далмации. В северной Греции, Италии, северной Франции, северной Испании и Португалии она тоже живет; в России она, как доказано, населяет, начиная с Курляндии, Лифляндии и Польши, все средние и южные губернии до Каспийского моря. В германских Альпах она восходит до 1200 м, в кантоне Ваадт — до 1240, на Кавказе — до 2000 м.

Своим местопребыванием медянка избирает сухую почву, солнечные каменистые склоны, покинутые каменоломни, горные откосы, густо поросшие кустарником обрывы, но в виде исключения встречается и в низменности на болотистой почве. По наблюдениям Ленца, она гораздо чаще заползает под гладкие камни, чем гадюка и обыкновенный уж, прячется также под мох, так что над ним выглядывает лишь головка. Вполне вероятно, что она делает это, чтобы укрыться от своих бесчисленных врагов. Медянка гораздо подвижнее и живее ужа, что особенно обнаруживается, если ее поднять за конец хвоста или на палке, вокруг которой она обвилась. В первом случае она может, если здорова и не слишком отягощена пищей, быстро поднять голову до руки. Во втором, по письменному сообщению Стерки, — она обвивается, делая оживленные движения, кольцами вокруг палки и старается достать до земли или прочной опоры, а если ей это не удается, то продолжает держаться на палке и не сваливается с нее, как делает в таких случаях более неуклюжий уж.

Несмотря на такую ловкость, насколько мне известно, никогда не видели, чтобы она лазала. Точно так же она не идет добровольно в воду, а если ее бросить туда, то плавает быстро и ловко, но всегда старается как можно скорее выбраться на берег.

О характере медянки различные наблюдатели высказываются неодинаково. Некоторые называют ее смирным, добродушным животным, между тем как большинство утверждает прямо противоположное. «Она, — говорит Ленц, — вспыльчивое, злобное животное, которое не только бешено кусается тотчас после поимки, но даже и в комнате продолжает кусаться еще несколько недель, а иногда и целые месяцы. Если ей подставить перчатку или полу сюртука, то она обыкновенно вцепляется так крепко, что иногда висит по 8 минут и больше. Ее зубы, правда, так малы и так мало выдаются из десен, что едва видны; но они так остры, что все-таки тотчас вонзаются. Хотя эта змея легко озлобляется до того, что кусает саму себя, подобных ей, других змей и т. д., но неохотно пробует зубы о камни, железо и т. п. Если ее задразнить, то она принимает почти такое же положение, как гадюка: свертывается, втягивает шею, расширяет затылок и при укусе часто раскрывает пасть, насколько может. Медянки очень часто сражаются между собой и при этом кусаются очень сильно. Если они случайно схватят друг друга за голову, то иногда случается, по словам Дерси, что они сцепляются своими загнутыми назад зубами и не могут расцепиться. В таком случае битва становится продолжительной, обе змеи тянут назад в противоположных направлениях и более слабая вынуждена следовать за более сильной. Такие битвы можно провоцировать, если взять в обе руки по медянке, схватив их около головы, и, держа одну против другой, просто дразнить или вдруг обрызнуть водою. Особенно в последнем случае они, разгневанные, ползают в разных направлениях, в слепой ярости хватают друг друга. Этот злобный характер создал медянке дурную славу, и ее очень боятся, так как считают ядовитой; и действительно, в то мгновение, когда она злобно хватает все вокруг себя, ее легко спутать с самкой гадюки. «Со мною случалось, — замечает Шинц, — что я принимал такую змею за виперу, пока не исследовал ее точнее. Конечно, если можно вблизи увидеть ее голову, то ошибка скоро становится ясной для всякого знатока; большие щитки на голове, более тонкое блестящее тело, отливающее на солнце разными цветами, позволяют легко отличить ее; но ошибиться в этом случае слишком опасно, и потому надо смотреть хорошенько».

Вероятно, эти различные мнения легко примирить между собою. У медянки бывает хорошее и дурное расположение духа. «Иногда, — продолжает Ленц, — особенно если погода мокрая и холодная, она без сопротивления позволяет поймать себя; но по большей части она старается быстро ускользнуть и, действительно, бывает очень проворна, хотя ее и легко догнать на ровном месте; во всяком случае, она гораздо быстрее гадюки и ужа. Если ее держать за конец хвоста, она очень легко поднимает голову вверх до руки». Иногда она живет вместе с другими змеями, например с ужами, реже с гадюками, уживается с ними долгое время и в неволе, но лишь до тех пор, пока ей это нравится и она неголодна. «Только если к ней посадить живую мышь, — говорит Ленц, — она тотчас приходит в возбужденное состояние и шипит, но лишь отрывисто и тихо. Иначе нелегко услышать ее шипение, кроме разве тех случаев, когда ее дразнят в то время, когда она вполне бодра». Она, как уже упомянуто, предпочитает добычу известного рода всякой другой, именно горных ящериц, но нередко нападает также на других ящериц и маленьких змей и поедает, по наблюдениям Эрбера, даже молодых гадюк, несмотря на их ядовитые зубы. Видер, по-видимому, первый обнародовал свои наблюдения относительно того, каким способом медянка овладевает своей добычей; но позднейшим исследователям мы обязаны более подробными описаниями, лучшее из которых, по моему мнению, принадлежит Дерси. Если, так приблизительно рассказывает он, посадить несколько живых ящериц в помещение, в котором находятся медянки, то они тотчас понимают грозящую им опасность и стараются спастись, бешено бегая по всем направлениям. Все общество приходит в величайшее возбуждение, и после первого замешательства медянки тоже стараются спешно выбраться из суматохи. При этом они часто так сильно кусают кругом, что вступают в драки и иногда хватают даже собственное тело. «За этим шумным началом следует мучительная пауза. Быстро двигая языком и подняв голову, змеи обдумывают план нападения, а оцепеневшие от ужаса ящерицы собирают с полуоткрытым ртом свои силы для отчаянной защиты. Вдруг одна из змей бросается на свою добычу, вытягивает предварительно согнутую назад и в сторону шею и, быстро скользя, хватает широко раскрытой пастью убегающую ящерицу. Бешено крутясь, обвивается она тесными кольцами вокруг тела опрокинутой на спину ящерицы, так что только голова и хвост последней выдаются из плотного клубка.

Теперь наступает тяжелая работа. Ящерица должна быть проглочена целиком, и притом головой вперед; на это уходит много времени и труда. Поэтому наша медянка не особенно торопится, облизывает свою жертву и по-кошачьи виляет хвостом. Но затем она высоко поднимается, описывает шеей вертикальную дугу и, широко раскрыв пасть, схватывает голову жертвы. Постепенно кольца змеи распускаются; голова ящерицы исчезает; медленно следует за ней тело; печально кивает еще на прощание хвост, но лишь по прошествии получаса или даже позднее ящерица проходить через широко растянутый пищевод в желудок медянки. Не всегда все проходит так гладко; обвитая до шеи ящерица еще жива и, раскрыв пасть, готовится к отчаянной обороне. Если медянка схватит не так, как следует, то ящерица хватает ее за верхнюю или нижнюю челюсть и, судорожно сжав рот, может своими плотными и крепкими зубами целые часы держать схваченную часть своего врага. Тщетно старается змея освободиться. Оба животных, судорожно сжав челюсти, как бульдоги, вцепляются друг в друга; бешено извивается змея, стараясь оторваться от добычи, но тщетно. Наконец ящерица выпускает змею, конечно, тотчас же удирает, и змея, из ран которой подчас выступает кровь, смотрит ей вслед».

Если надо еще дополнить это живое описание, то я могу прибавить, что медянка обыкновенно образует вокруг своей жертвы три кольца и так тесно стягивает их, что они, не повреждая кожи, врезаются до костей и делают почти невозможным никакое движение тела добычи, даже биение сердца. Схватив веретеницу, которая после ящериц является самой любимой добычей медянки, она образует кольца на большем расстоянии одно от другого, но всегда так, что голова добычи направлена вперед. Одна ручная медянка, которую держал Гюнтер, ела лишь ящериц, но никогда не ела мышей или лягушек, хотя кусала и их, как и всяких животных. После того как хозяин долгое время кормил ее ящерицами обыкновенной величины, он дал ей, чтобы испытать ее силу, необыкновенно большую и сильную ящерицу. Она тотчас схватила ее, но после долгой битвы, во время которой ящерица не раз казалась задушенной кольцами змеи, но снова вырывала из челюстей врага свою голову, схваченную уже для глотания, она переменила способ нападения и схватила ящерицу за хвост. Хвост обломался и был съеден. С тех пор змея всегда довольствовалась тем, что обламывала у ящериц хвосты и не продолжала преследование бесхвостых; если изуродованных таким образом животных сажали в ее клетку, она не обращала на них внимания. Шлегель говорит, что находил в желудках исследованных им ужей этого вида также мышей, а Эрбер наблюдал их в то время, как они ели мышей; тем не менее мы можем принять, что, пока у них есть ящерицы и веретеницы, они питаются лишь ими. Соответственно можно считать, что Ленц совершенно прав, называя и этого ужа вредным, так как не подлежит никакому сомнению, что ящерицы и веретеницы, которых он уничтожает, нам полезны.

Линк утверждает, что медянка чувствует отвращение к сырости: брошенная в воду, она, напрягая все силы, легко и проворно скользить по поверхности, но только к берегу; в клетке, если при поливке дерна на нее попадет хотя бы немного ненавистной жидкости, она настойчиво ищет сухое местечко; «питье для нее страшилище», и она старается преградить доступ внутрь тела даже влажному воздуху. Линк говорит даже, что наблюдал, как одна из его пленниц, которой не удалось достаточно быстро защитить себя от поднимавшихся испарений воды, схватила в пасть оставшееся сухим тело другой змеи, чтобы таким образом вполне закрыть доступ влажного воздуха внутрь своего тела. Этим заявлениям решительно противоречат наблюдения других исследователей. Мартин наблюдал, что одна медянка, которую он держал и намеревался кормить лягушками и мышами, не трогала их и как будто для того, чтобы утолить голод, жадно слизывала капли воды с влажного мха или стеклянной крышки. Дерси говорит прямо, что пойманная медянка, если поставить ей в клетку блюдце с водой, иногда пьет, причем погружает в воду переднюю часть головы и делает явственные глотательные движения. Те же наблюдения произведены недавно и другими, так что этот вопрос можно в настоящее время считать совершенно исчерпанным.

Видер первый заметил, что медянка принадлежит к числу живородящих змей, т. е. так долго вынашивает свои яйца, что тотчас после кладки детеныши разрывают оболочку яйца и выходят. Ленц в середине мая находил у крупных экземпляров яйца длиной 15 мм, толщиной 6 мм; во второй половине июня яйца достигали более 25 мм в длину и около 12 мм в ширину; затем он находил в них белых свернувшихся зародышей длиной 6 см с толстыми головами и большими черными глазами. Яйца откладываются в конце августа или начале сентября, и из них тотчас выползают детеныши длиной 15 см и толщиной с карандаш, числом от 3 до 13, которые при хорошей погоде стараются еще добыть немного пищи, а позднее прячутся в удобное убежище, чтобы укрыться здесь от суровой зимы. Эфеле, который мог подробно наблюдать процесс рождения, видел, как пойманная 10 сентября самка родила в течение 4 дней 9 детенышей длиной 5 см, шириной 3 см, которые освобождались от оболочек. Каждому отдельному рождению предшествовала пауза, похожая на родовые схватки; она была тем продолжительнее, чем больше времени прошло с предшествовавших родов. «Более хорошенькие создания, чем эти маленькие ужи, — восклицает Линк, — едва ли могут существовать! Пятна спины тянутся блестящими изящными рядами до тонкого, как иголка, кончика хвоста; цветные украшения несколько широкого черепа выступают явственно и резко, и глаз с удовольствием смотрит на постоянную смену арабесок, которые украшают тело этих бесконечно гибких маленьких животных, когда они скользят между пальцами или по низкому кустарнику».

Тот же наблюдатель предполагает, что медянка, вопреки общему правилу, рождает иногда детенышей лишь весной. «Я находил молодых медянок, — говорит Линк, — во всякое время теплой части года и даже получил 3 апреля 1854 года, в конце долгой, суровой зимы, немного дней спустя после наступления теплой погоды, одну, которая, по-видимому, едва за неделю до того вышла из яйца! Родилась ли она уже прошлой осенью и, прожив несколько дней, погрузилась в зимнюю спячку? Но ее окраска была слишком свежа и блестяща для выветрившейся зимней одежды, а для второй линьки животное было еще слишком юно. Может быть, мороз принудил мать, тело которой было наполнено зрелыми яйцами, искать убежища в лоне земли, а вместе с матерью ускользнули от влияния сурового времени года и детеныши? Трудно сделать выбор из этих предположений; но, во всяком случае, сам факт сильно говорит в пользу предположения, что грани- цы половой деятельности у этой змеи по времени очень растяжимы».

В высшей степени странное сообщение обнародовал Гредлер. Сеттари, известный ему ревностный наблюдатель и содержатель змей, державший в неволе целые годы и медянок и не раз получавший от них и воспитывавший детенышей, пишет следующее: «В течение первых двух-трех недель детенышей кормит мать; она сначала проглатывает мучных червей, мелких ящериц и т. п., затем через час или два выбрасывает их обратно и всовывает детенышам в рот». До сих пор неизвестно ничего подобного относительно какого-либо пресмыкающегося, поэтому к этому сообщению должно относиться с решительным сомнением.

В неволе медянка обыкновенно уже по прошествии немногих дней приручается настолько, что не кусает более хозяина, если он берет ее в руки или сует себе за пазуху, чтобы согреть. Однако, как уже замечено, попадаются экземпляры, которые долго упрямятся, прежде чем решаться вступить в дружеские отношения с хозяином. Сначала все кусаются, и хотя давление, которое могут производить их челюсти, крайне слабо, но острые зубки все же легко проникают сквозь кожу, и так глубоко, что течет кровь. Эта злость рано или поздно непременно пропадает и потому эта столь же красивая, как изящная и привлекательная змея весьма удобна для содержания в неволе, тем более что она очень хорошо выживает, если только обратить должное внимание на ее жизненные потребности.

«Одно время, — рассказывает Ленц, — по совету одного теперь умершего венгерского врача употребляли желчь медянки против падучей. Тогда многие врачи обращались ко мне за этой желчью, и, чтобы удовлетворить их желание, я постепенно умертвил множество своих медянок. Сначала я для этой цели погружал их в воду, но в таком случае они мучились перед смертью несколько часов. Поэтому позднее я всегда смазывал им ротовую полость табачным соком, после чего они сильно раздували голову и горло, выпускали из ноздрей пузыри, вертелись и по прошествии нескольких минут или четверти часа умирали в судорогах». Целебного действия змеиная желчь, понятно, не имеет.



  А    Б    В    Г    Д    Е    Ё    Ж    З    И    Й    К    Л    М    Н    О 
  П    Р    С    Т    У    Ф    Х    Ц    Ч    Ш    Щ    Э    Ю    Я    




ПОИСК
По сайту
В конференции
В энциклопедии
Кроме конференций
 
Вступайте в Клуб Много.ру и получайте подарки за товары для ваших питомцев и ветеринарные услуги!
АНОНС
Рогатая акула обычна у берегов Австралии. «Я часто, — говорит Гааке, — ловил ее на удочку...
АНОНС
Сеть дорожек в виде бороздок, ведущих от одной норы к другой, покрывает нередко обширные равнины...
АНОНС
Несмотря на такое резкое разграничение цветов, животное производит приятное впечатление, которое еще более увеличивается, если приходится видеть его в живом виде...
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
  © 2000 - 2014 Lavtech.Com Corp. Project of Lavtech.Com Corp.