Реклама на портале
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
в мире животных
2003, № 3
2003, № 4
2003, № 6
2003, № 7
2008
2009
Бланк подписки
О журнале
№ 1, 2001
№ 10, 2000
№ 11-12, 2000
№ 2, 2001
№ 3, 2001
№ 7-8, 2000
№ 9, 2000
затерянный мир
между кошкой и собакой
чудеса
анекдоты
астрология
сонник
творчество читателей
охотничьи рассказы
animal_style
на досуге



на главную страницуновостикарта сайта пишите нам




   Поводок | Литература | "В мире животных" | № 10, 2000 |

  Лебединые болота и сапсаньи кряжики (по дневникам незабываемых экспедиций)



Константин Михайлов
кандидат биологических наук
Фотографии автора

У кого душа путешественника, тот знает, что такое томление по неизведанным землям и дикой неизученной природе. Как одолевают мечты исходить «свой» уголок вдоль и поперек, заглянуть в долину каждого ручья, подняться на каждую вершину, узнать и описать все, что составляет колорит «твоего» островка. Как хочется не просто выехать на природу, но именно попасть в места еще не исследованные, малоизвестные, не описанные в том или другом отношении. Посещение их — это не просто любопытство, но изыскательство, напряженное приложение своей воли в стремлении исходить, понять и описать. Для чего — неважно. Для самого путешественника этот вопрос не стоит, он просто не может без этого. Но где найти такие места? Казалось бы, все изучено и описано. Нет, не все, и жителю России здесь повезло, быть может, больше, чем кому-либо другому. Было бы только желание поднять себя и вырвать из сутолоки городской жизни, а места найдутся. И какие места! Одно из них — русский Север. Страна суровая, но красивая и умиротворенная. Край, богатый зверем, рыбой и ягодой. Край множества пернатых, в том числе уток, гусей и лебедей, журавлей и соколов сапсанов. Часть этого края — Кольский полуостров.

Озеро М. ВасильевскоеКольский полуостров, за исключением своей малой юго-восточной части, принадлежит Заполярью. Посреди этой слабо обжитой и все еще малоисследованной земли, разделяя ее ровнехонько на северную и южную половины, течет с запада на восток река Поной, берущая начало на облесенных возвышенностях к востоку от Хибинских гор. Еще во многие места здесь не ступала нога человека, в другие забредал лишь охотник-саам или геолог-разведчик. Долина Поноя — это чаша, отстойник. Вся влага полуострова собралась в этой чаше и дала огромные, до горизонта, и большей частью непроходимые сфагновые топи с разбросанными по ним озерами и озерцами. Небольшие каменистые кряжи, поросшие низкорослой северной сосной, образовали архипелаги островов среди океана понойских болот. Прибавьте мириады двукрылых — комаров, мошки и слепней, и вы поймете, почему летчики малой авиации, те, что летают на незаменимых тарахтелках АН-2, называют долину Поноя «маленькой Западной Сибирью».

Главными попутчиками на Поное, как и других реках Кольского полуострова, оказываются вездесущие белые трясогузки и кулики-перевозчики. Последние — серенькие невзрачные птички из рода улитов всегда радуют слух своим неугомонным пи-ли-ликанием, которое они непременно издают, без конца перелетая с одного берега реки на другой («перевозят»). В ивняке без умолку трещат черно-белобровые камышевки-барсучки, сквозь шум «Ветерка» время от времени прорываются отрывки песни синегорлой варакушки. Уток на самой реке видишь мало — выводки прячутся по осоковым заводям или держатся «в тени», под свисающими корнями у кромки берега. Бывает, прошмыгнет ястреб-тетеревятник или «выплывет» из-за леса охотящийся полевой лунь; пролетит сизая чайка, прокаркает вспугнутая ворона. И все. Елово-березовый бордюр по берегам реки скрывает перспективу. Собственное бездействие (если сидишь не за мотором) и однообразие приречного ландшафта несколько утомляют.

Только у давно оставленной людьми саамской деревушки Чалмы-Варрэ приречные лески расступаются, открывая просторы величественной озерно-болотной страны. Вокруг — разливы Поноя: вода и осока, осока и вода; ерниковые «поля» (ерник – карликовая березка) и еры (заросли высокого ивняка) — по ручьям, болота с озерами и далекие каменистые гряды с сосняками. Характерный лесотундровый ландшафт. Какое счастье пожить в этих чудных местах месяц-другой! Забыть шум и суету цивилизации, с головой окунуться в бурную летнюю жизнь пернатых северян. Места здесь рыбные. Щука и окунь — основная еда на ближайшее время; каша с тушенкой — это уже так, вдобавок. А уж ягод-то кругом! И морошка, и голубика. Да и вороника на худой конец сгодится — жажду, например, утоляет неплохо. К тому же «в поле» (так называют биологи и геологи время экспедиционных работ) ешь не часто, обычно два раза в день — утром и вечером. Днем же зачастую перебиваешься водой и хлебом да сахаром — для «быстрой энергии». Да и не очень-то почаевничаешь в тундре и на болоте, поди еще разведи костер.

Утро на Севере прекрасно, особенно когда не дождливое. Ветер — неизменный спутник северных мест. Трудно передать то чувство радости и какой-то особой бодрости, когда свежий ветер дует порывами в лицо, напрягает тело, зовет в путь. Да и непогода при ветерке долго не стоит на одном месте, и гнус не задерживается. Ветер на Севере — друг! Выходишь в одной тельняшке, плещешься с помостка или лодки в синей-пресинющей воде Поноя под несмолкаемые крики кружащихся над «разделкой» серебристых чаек, глубоко вдыхаешь чистейший северный воздух и наполняешься тихой спокойной радостью. Да еще ты молод, и тебе все нипочем, и все у тебя впереди — кто не помнит этих ощущений! Вокруг — нетронутый мир природы. Все еще столь ново, столь свежо в переживании. И ты рвешься «в бой». Что вон за тем кряжиком? Болота? Озера? Кого мы там встретим, каких уток? Будут ли на кряжиках хищники? Найдем ли лебедей и журавлей? Все нужно исходить своими ногами, увидеть своими глазами. А память сохранит на многие годы мельчайшие подробности первых дальних маршрутов.

* * *

«Лебединые озера» на «Мертвом плато»На большинство понойских озер на лодке не попадешь. Нужно идти пешком — через чавкающие сфагновые заболотины, ерниковые и ивняковые кочкарники, снова заболотины — пока не достигнешь колеблющейся на воде плотной сплавины цветущей вахты, кольцом опоясывающей неприступные «зеркала» открытой воды. Расстояния вроде бы и небольшие, километров пять-восемь, а пока дойдешь, окончательно выбьешься из сил. Одним словом, болота. В таких местах главное не спешить. Каждый шаг должен быть выверен, «прощупан» ногой. Путь всегда выбираешь через большие кочки, на которых можно передохнуть. Но сил все равно теряешь много. Каждый шаг — провал в густую чавкающую жижу, обычно по колено, иногда под обрез «болотников», реже — по пояс. Внутренние слои мха засасывают и удерживают стопу, не давая выдернуть ногу. Предательски заманчивые ковры вахты по краям чернеющих проток приходится обходить: ковер легко может прорваться, а дна нет.

Триста-пятьсот метров по болоту проходишь за час-полтора. Все бы ничего, да неунывающий комар не дает передыху. Здесь их места, их власть. Приходится смиряться. На очередной кочке с трудом стянешь с ноги «болотник», вытряхнешь из него теплую тяжелую жижу вперемешку со мхом, хлебнешь водички из фляги, плеснешь ДЭТы на оленеводческий шлем-накомарник, и вперед — оторваться от наседающего гнуса. Последний бросок до подножья кряжа, и можно упасть на плотный ковер вороники, погрузить в него лицо, отдышаться, понежиться на выглянувшем солнышке, освободив ноги от оков стягивающей резины и мокрых портянок. А если потом забраться по каменным глыбам на стену кряжика, то совсем хорошо. Легкий ветер сдувает гнуса. Мягко поскрипывают покачиваемые вершины сосен. Камень, накипные лишайники, ягель и редкие сосенки. Больше ничего. А вокруг завораживающая картина. Перед кряжем — болота. По другую сторону — тоже болота. За ними кряжик. А за кряжиком снова болота. А там уж и до Кейвов рукой подать. Не хочется никуда идти, так хорошо наверху. Но надо спуститься и пройти вдоль подножья кряжа; здесь могут гнездиться хищные птицы — места для них подходящие.

После болота идти по твердому грунту легко, почти не чувствуешь усталости. Сорвался с пугающим шумом глухарь, затем еще один. Их здесь немало — места ягодные. Видны свежие медвежьи следы и помет — где же «хозяину» еще ходить, как не вдоль кряжиков, у него те же проблемы, что и у человека. И медведя здесь много, на тех же ягодах жирует, что и глухарь. Умолкли птицы (жарко), только позванивает комариный эскорт. Вдруг тишина прорезается резким, скрипучим и гогочущим криком: «крэ-крэ-крэ... крэ-крэ-крэ». Вздрагиваешь от неожиданности. Нет сомнений — это кричит кто-то из крупных соколов. И вот откуда-то взмывает в воздух и «трясется» надо тобой плотно сбитая птица с светлым, испещренным черным поперечным штрихом низом и черной «маской» на «лице». Самка сапсана! Вскоре к ней присоединяется и самец. Он поменьше, как водится у соколов и других пернатых хищников. Птицы сильно волнуются, кричат и угрожающе пикируют — аж слышен свист рассекаемого воздуха.

Волнение и какая-то особая радость в таких случаях неизбежны — неужели удастся найти гнездо? Поиск его в таких случаях напоминает детскую игру в «горячо-холодно»: чем сильнее волнуются птицы, тем «теплее». Вот самка уже всерьез пытается напугать непрошеного гостя, выходя из пике над самой головой. Невольно приседаешь и прикрываешь голову руками. Знаешь, что не ударит, а все-таки чувствуешь себя неуверенно: уж больно солидный сокол, не какой-нибудь чеглок, а и тот, бывает, чиркнет крылом. Но продолжаешь искать, и вскоре становится «совсем горячо». Гнездо оказалось рядом, на скальном уступе одного из отрогов кряжика. Добраться до него по навалам камней не представляло труда, но дотянуться до птенцов — а их было два, в чудесном белом пуху, с начинающей темнеть «маской» — оказалось трудно. Но все-таки в конце концов они были окольцованы. Дело сделано, и больше подходить к гнезду в этом сезоне не следует, ведь во всей долине Поноя гнездятся лишь несколько пар этих замечательных соколов.

К слову сказать, на севере России живут четыре вида «благородных» соколов: дербник, чеглок, сапсан и кречет. Два мелких соколка — пустельга и кобчик в «благородные» не вписались. Дербник — самый небольшой из четырех, чеглок побольше, а сапсан и кречет — самые крупные. Дербник по ареалу более северный, чем чеглок, и гнездится вплоть до границы лесотундры и тундры. Оба гнездятся на деревьях, часто занимая вороньи гнезда. Сапсану же, исчезнувшему в XX веке с большей территории своего прежнего ареала (не любит он соседства человека), нужны для гнездования неприступные места с хорошим подлетом — скальные обрывы у моря или реки, открытые склоны каменных увалов. На деревьях он на севере почти не гнездится; более того, в тундре, как и дербник, иногда откладывает яйца прямо на землю. Наконец кречет — настоящий тундровый сокол. Он массивнее и посветлее сапсана, но гнездится похожим образом.

Чеглок и дербник охотятся просто: нагоняют жертву в воздухе и хватают лапами. Чеглок часто кормит птенцов ласточками-береговушками или воронками (он селится около их колоний), но в августе в благоприятных местах нередко переходит на более легкую массовую добычу — крупных стрекоз. Дербник более верток и берет исключительно птиц — мелких воробьиных и куличков. Сапсану мелкими птицами семью не прокормить, нужна дичь покрупнее, но также массовая — например, чайки, куропатки, утки. Когда он гнездится в городах, на высотных зданиях (бывают такие случаи), то переходит на голубей. Сапсан может нагонять свою жертву, но, как правило, охотится по-другому: высматривает добычу с высоты и берет ее «в воздухе», входя в пике — режет птицу задним когтем на высокой скорости. Кречет зачастую специализируется на белых куропатках, но если жизнь заставит (а это бывает), то, как и сапсан, может поедать любой массовый корм, вплоть до грызунов.

Обратный бросок через болота прошел на воодушевлении. Еще бы за один день найдено три гнезда хищников — дербника, орлана-белохвоста и сапсана. Не каждый раз такое случается! Хотелось плясать от радости, да на болоте не особенно попляшешь, к тому же комар к вечеру тоже воодушевился и взялся за дело с двойным усердием. Но испортить настроение он не мог. Особенно радовала находка гнезда сапсана, так как поиск сапсанов и кречетов был определен в качестве специальной, особо важной задачи. Другой задачей были лебеди, которых мы пока не обнаружили. Но эта радость была еще впереди.

* * *

Гнездо лебедя на реке КисингеМеста, где не ступала нога человека (или, скажем, делала это крайне редко) угадываются безошибочно. Вокруг Чалмы-Варрэ таких мест немало. Иди хоть направо, хоть налево — не ошибешься. Может, где и ходил охотник-саам, да когда это было? Чувствуется Север. Нагромождения валунов. Заросшие березовым кустарником растресканные каменные стены неглубоких расщелин среди кряжей. Зеленые мхи на камнях и под ногами. Типичный послеледниковый пейзаж. Кое-где попадается даже арктоус — «медвежья ягода». Сейчас он уже отцвел, и среди розетки жестких, как бы гранулированных листьев видны его безвкусные зеленоватые плоды. Шмыгают вокруг пеночки-веснички и дрозды-белобровики, взволнованно подергивают хвостами каменки, вжикают юрки. На ерниковых окраинах нет-нет да сверкнут яркими фонариками грудки желтых трясогузок. У воробьиной братии давно уже слетки, лишь некоторые запоздавшие каменки докармливают птенцов в гнездах. С хребтика открывается вид на бескрайнее пространство болот — аж до горизонта, насколько хватает взгляд. Широкой окраинной полосой тянется морошковый кочкарник, за ним – моховые мочажины с лентами проток, а еще дальше — сплошная рыже-зеленая трясина с редкими зыбучими кочками и кустиками голубики. Среди топи — озерки. На озерках видны в бинокль утки — гоголя и чернети. Хорошее место выбрали они для линьки. Здесь к ним не подберешься.

Раздается заунывный журавлиный крик. Классическая картина — журавли на болоте. Вскоре удается разглядеть и самих птиц. Они почти сливаются на удалении с сизо-зеленой дымкой высоких кустарничков. Птицы кричат тревожно, и вскоре выясняется причина их волнения — украдкой, лавируя между кочек, крадется уже порядком подросший молодой журавленок, с 2/3 взрослой птицы; не серый, как родители, а, как и положено ему, рыжеватенький. Где-то, вероятно, есть и второй. Обычно журавли выращивают двух птенцов.

Птенец лебедя Пытаемся подойти поближе, и вот уже балансируем на пружинящем ковре зрелой морошки. Глаза разбегаются. Гектары и гектары налившейся, желто-красной, в самом соку — и главное, еще не перезревшей, не забродившей ягоды. Настоящие ягодные пастбища. Придется ли еще когда увидеть такое? И придется ли испробовать? И как тут не перейти в положение «на пузе»?

Вдруг на ярко-зеленом ковре болота, метрах в ста от нас отчетливо вырисовывается белое пятно. Только успеваем вскинуть бинокли, и... пятно исчезает. Но все уже ясно — лебеди-кликуны! Большая белая птица и, казалось бы, столь яркая и заметная, плывет по узкой извилистой протоке, заросшей осокой, опустив и вытянув шею, и вы не видите ее. Вот шея поднялась, птица обозревает окрестность; шея опустилась, и птица исчезла из поля зрения. Мы привыкли видеть лебедей на прудах в зоопарках. Но в природе красавцы кликуны часто гнездятся на неприступных болотах с сетью проток и ручьев и «зеркалами» воды. Здесь, на журавлином болоте, семья лебедей может чувствовать себя спокойно.

Зоолог Андрей Фильчагов (справа) и егерь Николай с юными лебедямиПоспешно делаем первые снимки — издалека. Закатываем «болотники» и движемся (пытаемся двигаться!) за уходящей птицей. Линный ли это лебедь или пара с птенцами? Есть ли рядом гнездо? Удастся ли найти птенцов? Масса вопросов проносится в голове. А сердце стучит от радости первой встречи — и какой встречи! Это все-таки не пеночка-весничка. Это лебедь-кликун — одна из тех птиц, ради которых мы сюда приехали. Почва под ногами становится зыбкой, сфагновая трясина задерживает сапог с каждым шагом сильнее. Сеть проток становится обширнее, и они оказываются непреодолимым препятствием: хоть и узкие, но бездонные. Приходится отступить, догнать птицу нам не удастся. Но нужно поискать вокруг, ведь гнездо лебедя не из крошечных — большая куча растительного «мусора». И скоро мы его находим на островке с березкой, окруженном «зеркалом» глубокой воды. Подойти к гнезду нельзя — провалишься, но и в бинокль видно, что оно уже пустое: в вылеженном птицами лотке остались скорлупки от крупных белесых яиц. Начинаем прочесывать «челноком» высокую припроточную осоку и вскоре обнаруживаем в одной из узких проточек двоих затаившихся лебедят. Вот это удача! Лебедята уже в пере, но все еще беззащитные создания. До самого последнего момента они лишь вжимаются в осоку, думая, что их не заметят, и даже не пытаются убежать. Да и в руках, когда их кольцуют и фотографируют, ведут себя тихо, полностью отдавшись на произвол судьбы. Но бегите, ребята. Сегодня вам повезло, враг оказался не столь страшным. Осенью вы, уже подросшие и грациозные, хотя и в «молодом» сером пере, стянетесь со всех окружных болот вместе с родителями на крупные проточные понойские озера, готовясь к отлету. Вот это будет зрелище! Жаль, мы его не увидим, нас уже здесь не будет. Но пожелать вам счастливого возвращения на свою понойскую родину пожелаем. Возвращайтесь, да не поднимется на вас рука браконьера!



   15.01.2001
ВСЕ СТАТЬИ РАЗДЕЛА



ПОИСК
По сайту
В конференции
В энциклопедии
Кроме конференций
 
Вступайте в Клуб Много.ру и получайте подарки за товары для ваших питомцев и ветеринарные услуги!
ЧИТАТЬ ЕЩЕ
Жизнь и смерть кораллового рифа
Страна толстокожих птиценогов
Остромордая лягушка
Что купила бы ваша киска, умей она читать
Голубиная почта
«Кузнецкий Алатау»
Ждут ли туристов в заповедниках?
Донской сфинкс
Русская голубая
Такое приснится — испугаешься!
АНОНС
Киевский зоопарк приветствовал посещение Поводка шумом, клекотом, свистом, рычанием и другими, иногда трудно поддающимися словесному обозначению звуками.
АНОНС
В летние месяцы Таллиннский зоопарк организует «поздновечерние экскурсии»...
АНОНС
Тут вы не встретите тесных клеток и не увидите животных с печальными глазами, тут все живут так, как им хочется в своем естественном мире. Это парк для истинных любителей животных и тем, кто побаивается «зверских морд»...
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
  © 2000 - 2014 Lavtech.Com Corp. Project of Lavtech.Com Corp.