Реклама на портале
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
в мире животных
2003, № 3
2003, № 4
2003, № 6
2003, № 7
2008
2009
Бланк подписки
О журнале
№ 1, 2001
№ 10, 2000
№ 11-12, 2000
№ 2, 2001
№ 3, 2001
№ 7-8, 2000
№ 9, 2000
затерянный мир
между кошкой и собакой
чудеса
анекдоты
астрология
сонник
творчество читателей
охотничьи рассказы
animal_style
на досуге



на главную страницуновостикарта сайта пишите нам




   Поводок | Литература | "В мире животных" | № 1, 2001 |

  Москва — Киргизия



Алексей Мишустин
Фото автора

О рискованном путешествии нашего корреспондента Алексея Мишустина в Среднюю Азию летом 2000 года мы начали рассказывать в предыдущем номере журнала (№ 11-12/2000 г.). Какие приключения выпали на долю отважного путешественника в дальнейшем и чем оно закончилось – об этом вы можете узнать из продолжения очерка.

Ущелье реки КёкёмеренПри въезде в Киргизию меня предупредили, что некоторые перевалы до сих пор занесены снегом и движение по ним закрыто. Миновав город Талас, я начал подъем на Таласский Алатау – через высочайший в округе перевал От-Мок (3300 м). Снег на нем лежал, но в основном на обочинах и южных склонах. Миновав реку Западный Каракол, я проехал до реки Кёкёмерен – это крупнейший приток Нарына – и провел в ее живописном ущелье две ночи, затем взял курс на перевал Кара-Гичи – в сторону Сон-Коля, большого высокогорного озера, на берегах которого создан зоологический заказник.

Много раз меня выручало гостеприимство киргизов. Я по достоинству оценил их открытость, простоту и готовность помочь. Человек по имени Талас, да и вся его семья, первыми оказали мне гостеприимство. Это было в Таласской области, за городом Талас. А один из молодых парней, его имя Джумгал (дело было в Джумгальском районе Нарынской области, за рекой Джумгал), довез меня на своей лошади через ревущие и сбивающие с ног горные ручьи к высокогорной долине Карагайкаптала...

Таласский Алатау. Первое утро в Киргизии было теплым, подернутым легкой дымкой тумана, который не разогнало пока не поднявшееся над горами солнце. Я вышел из гостеприимного дома Таласа и решил побродить вокруг. Вперед уходил склон горы, я бесцельно шел по нему. И на скалистый выступ, далеко, но все же не настолько, чтобы не разглядеть, выскочили два волка! Они неслись сверху вниз длиннейшими прыжками, используя уклон – почти летя, не касаясь скал. Волк, летевший первым, был светлым, почти белым, а позади – огненно-рыжий!.. Остатки сна слетели с меня; через минуту волки завернули за утес и скрылись… Я счел это событие благим предзнаменованием. Ни разу не видел волков и давно хотел их увидеть.

Снежный воробейЗабавное потрясение я испытал затем, когда решил пешком подняться на вершину этой «волчьей» горы, впервые пустившись в горное «восхождение». Вот она – гора, а вот – вершина. Кажется, забежал по этому склону, затем прошел по той травке, обогнул скалистые выступы и пролез по круче перед вершиной. Час-другой, и я там… Не тут-то было. Битых четыре часа я лез на гору, а расстояние не уменьшалось, вершина все отодвигалась и отодвигалась. Преодолено лишь немногим более половины пути. А может, и нет?.. Я оценил масштабность тянь-шаньских видов, вводящих в заблуждение глаза жителя равнин. Когда расстояние до горы или до вершины не с чем сравнить, кроме расстояния до неба, его нужно определять по некоторым тонким деталям, которые знает каждый местный десятилетний пацан, я же только начал постигать их к концу поездки.

В районе перевала От-Мок мне встретилось несколько новых птиц буквально на одной точке. Пара снежных воробьев, они контрастные, почти черно-белые, и намного крупнее наших воробьев, почти со скворца. Русское название не совсем точно, так как они относятся к другому роду. У самца простая, громкая, запоминающаяся песня…

Пестрый каменный дроздЗамечательный щеголеватый самец пестрого каменного дрозда. На соседнем от дрозда камешке, метрах в десяти, сидит горная коноплянка. Оба – прямо на обочине. Какое-то время я не мог решить, кого же из них фотографировать сначала, затем сделал выбор в пользу дрозда. И не ошибся. Горная коноплянка скоро улетела, заслышав стаю своих сородичей, а пестрый каменный дрозд – во всей красе – еще долго показывал себя: сидя на одном месте, поворачивал голову и так, и эдак, чистил перья, а потом пролетел немного за машиной, как бы провожая…

На самом перевале жутко холодно, постоянно задувает ветер. Из птиц – только рюмы, рогатые жаворонки, чьи негромкие звенящие трели разносятся над тающим снегом, как колокольчики…
Пещера на реке КёкёмеренВ ущелье Кёкёмерена птиц почти не слышно. Для того чтобы услышать песню или крик птицы, нужно оказаться с ней совсем рядом. Такой оглушительный, не смолкающий ни на мгновенье, стоит шум, точнее рев, от реки. Кёкёмерен с невероятной скоростью несет в ущелье свои воды, с невероятной силой разбивает их в мириады холодных брызг об камни и валуны. Даже разговаривать там довольно затруднительно, а докричаться до кого-то на другом берегу вообще невозможно. По всей длине ущелья идет крутой уклон; река не просто течет, но обрушивается вниз, вызывая преклонение, страх перед своей яростной стихией. Если же подняться хотя бы на несколько сот метров по склонам теснящихся с обеих сторон гор, рев быстро утихает, а ближе к километру смолкает вообще. С вершин над ущельем Кёкёмерен превращается в узкую петляющую линию, кажущуюся небольшим журчащим ручейком. И по мере подъема вокруг вырастают еще более высокие горы, которых не видно со дна ущелья. На горизонте сверкают чистым белым цветом, на котором отдыхают глаза, вершины-четырехтысячники Киргизского хребта, до них почти 100 км…

Кеклики встречались мне и на дне ущелья, и на вершинах гор, всегда неожиданно вылетая из-под ног. Пока стоишь и думаешь, где же он сидел, ведь здесь негде спрятаться, с того же места вылетает второй…

Гнезда иволги и горной овсянки были единственными жилыми гнездами птиц, которые я нашел в эту поездку. На тонкую березу к иволге забраться было нельзя, а гнездо овсянки, как всегда, на земле…

Горная трясогузкаГорные трясогузки с более длинным хвостом, чем любые трясогузки в наших краях, и очень светлым, нежным оттенком желтого на брюшке…

Немного более темный, чем обычно, чеглок, сидевший у самой реки и не изменивший своей позы, пока я останавливался, смотрел на него и уезжал…

И – вот радость! – грифы: две пары белоголовых сипов. Падаю на склон, лежу неподвижно. А это… бородач! Сипы недовольны появлением более крупного хищника: слетелись-то все четверо на него, кружат, обходят сзади… Не шевельнув крылом, бородач набирает скорость, вырывается из кольца и уходит за гребень горы. Сипы – в разные стороны, и один из них пролетает так низко надо мной, что я слышу шипящий свист от взмахов его крыльев. Мне немного не по себе, спешу пошевелиться. «Я еще живой, птичка!»

Долина реки Джумгал, выше поселка Арал Чеглок В нижнем конце ущелья, где в Кёкёмерен впадает Джумгал, устье и русла обеих рек скрывает обширный тугайный лес, широкими протоками разбитый на несколько островов, между которыми кое-где навешены самоубийственные, на мой взгляд, веревочные мостики. Я сунулся как-то на один из них, мост буквально заходил ходуном, и я облегченно вздохнул, лишь когда удалось не зацепиться за веревки, не провалиться в щели настила, развернуться между тесными, в ширину плеч, перилами и тихонько спуститься назад, чувствуя себя небывалым героем. Тем же вечером мне сказали, что чуть ли не все жители ближайшего поселка Арал ежедневно ходят по этому мостику на какие-то огородные участки…

Близость поселка не превратила лес в парк; в нем много крохотных, но топких низинных болот – сазов, довольно густой подлесок. А еще – где-то под его пологом должна скрываться целая стая волков, которых, по словам жителей Арала, выпустили ради эксперимента в лес несколько лет назад. Волки прекрасно прижились и по сей день таскают из поселка кур и другую живность. Запоздалые попытки наиболее пострадавших жителей разыскать и перебить обнаглевших хищников не дали результата: их просто не нашли. Меня уверяли также, что выпускали не просто волков, а красных волков – редчайший горный вид, занесенный в Красную книгу. «Да вы что! – поразился я. – Краснокнижный вид?..» «Именно поэтому и выпустили, чтобы прижились…» – был ответ. Просто не знаю, верить этому или нет. Во всяком случае я их не видел. Зато видел лесную соню, махонькую, рыжеватую, с черными бусинками-глазами. Я помешал ей спать в ее округлом гнезде из натасканных веток, которое принял сперва за упавшее в куст птичье гнездо…

Длинноховстый сорокопутПокинув Кёкёмерен, я поднимался по долине Джумгала. В этой долине я повстречал длиннохвостых сорокопутов – шахов. Шах почти такого же размера, как большой сорокопут, но хорошо отличается от него рыжими пятнами на боках и длинным ступенчатым рыжим хвостом… Там обитают также более мелкие черноголовые соркопуты и яркие, шумные розовые скворцы. Во время песни розовые скворцы забавно поднимают и опускают на голове заметный хохолок.

Немного не доезжая поворота на Сон-Коль, сворачиваю в противоположную сторону в поисках леса Карагайкаптал. Через какое-то время путь преграждают осыпи из разноцветных камней величиной с мою голову и больше. Приходится выходить из машины и разбрасывать их в стороны. Затем мелкие ручейки заливают дорогу, и я еду на «Жигулях» вброд. Впереди идут двое с удочками. Спрашиваю, сколько еще ехать до Карагайкаптала. Можете представить мое изумление, когда они говорят: «Километров пятнадцать. Но на машине туда не проехать, только на лошади, три часа. Большие завалы, мосты размыло. Опасная дорога».

Розовый скворецКороче говоря, договорился я не без помощи этих рыбаков с добрыми людьми, которые согласились присмотреть три дня за машиной. Предложили мне в проводники молодого паренька. Рюкзак и сумка с фотоаппаратурой быстро навьючены на лошадь. Джумгал, мой проводник, помогает мне забраться в седло и поймать стремена, сам садится позади. Он почти не говорит по-русски, как и уже многие сейчас в киргизских горах. Вдруг он пытается вручить мне поводья. Начинаю объяснять, что в первый и в последний раз я забирался на лошадь лет восемь назад, а он только машет рукой и поддает пятками: «Ча!..»

До этого я никогда и вообразить не мог, насколько лошадь – сильное и ловкое животное. Впереди вода, ревущая стремнина с темнеющими на дне остроконечными камнями, брызгами обдает за несколько шагов… Немедленно оборачиваюсь, сую в руки Джумгалу поводья. «Ча! Ча!..» Чувствую, как напрягаются мускулы лошади, с какой силой сопротивляется, разворачивает, сталкивает ее поток… Копыта глухо звенят о подводные камни, лошадь шатается, я в ужасе хватаюсь за луку седла и кричу, что вываливаюсь… «Ча! Ча!..» И еще какое-то слово, которого я не разобрал. Лошадь приседает и выносит нас на противоположный берег. Джумгал ухмыляется, снова протягивает поводья. «Ты сам…»

Ущелье ГёокалТретий и четвертый брод я преодолевал сам. Прикидываю участок поровнее, направляю к нему лошадь, и давай: «Ча! Ча! Ча!..» Если лошадь застревает, это значит, что она ленится, смог объяснить мне Джумгал. Надо ей наддать и крикнуть погромче «Ча!», и все будет в порядке…

Меня приютили лесники, в работу которых входит охрана Карагайкаптала – этого уникального леса из тянь-шаньской ели. Их дома стоят в долине на краю пастбища; по склонам над долиной растет лес. Еще засветло я успел подняться к нижней границе леса, ежась от холода. Как-никак за две тысячи метров, по словам лесников. Повсюду поют пеночки-зарнички – птицы, встречающиеся в самой северной части таежной зоны. Токуют добрые знакомые – лесные коньки. Вот я спугнул филина, бесшумно взлетевшего с нижней ветви ели и скрывшегося выше по склону. Огарь плавает с птенцами на небольшом озерце в ущелье…

Темнеет, возвращаюсь назад. Сзади раздается добродушное ухание. «Уку», – встречает меня сын лесника Джилдызбек. Улыбаюсь, киваю…

Лес КарагайкапталОтдав на следующее утро дань вежливости хозяевам – выпив столько кумыса («кымыза»), сколько смог, отправляюсь на целый день в лес. Невкусный он, кумыс, но заметно придает сил, чтобы карабкаться по горам… Черногорлые завирушки в кустах… Обыкновенные оляпки над мелкими пробивающимися через камни ручьями… И крупный хищник, гриф, скользит над лесом. Хватаюсь за бинокль, вижу ярко-белое надхвостье. Вот удача, это уже не белоголовый сип, а гораздо более редкий снежный гриф кумай!.. Даже более редкий, чем бородач… Провожаю кумая взглядом. И еще долго хожу по лесу, наслаждаясь его особым очарованием.

С трудом, но все же понимают меня лесники, улыбаются. А их дети предлагают какой-то сюрприз. Жестами показывают: птицы. Иду за ними, тут же бежит их собака – веселая, игривая лайка. Джилдызбек – самый старший, ему около шестнадцати, подводит всю нашу процессию к заколоченному дому. На коньке крыши сидит клушица, рядом на столбе – другая. Я еще не видел их так близко. Удивляюсь, насколько их не пугает присутствие человека…

Тугайная аллея на реке КапчерайТем временем Джилдызбек лезет ко входу на чердак этого дома, а младшие говорят мне: «Уя!». Это значит по-киргизски «гнездо». Обе клушицы сорвались с места и кричат. «Не надо! – кричу и я, размахивая руками. – Не трогайте!» Младшие не понимают, смеются. Собака радостно скачет. А Джилдызбек уже выбирается с чердака и держит в руке трепыхающийся комок черных перьев. Клушицы сходят с ума: их крик переходит в пронзительный хрипящий визг, они снижаются и начинают носиться над нами кругами. Джилдызбек протягивает мне слетка клушицы, я отказываюсь и пытаюсь ему объяснить, а слеток дергается особенно удачно, вырывается из руки Джилдызбека, хочет лететь, но, конечно, еще не может и через два шага падает на землю. Прямо под лапы скачущей собаке. Она сначала не замечает его и чуть не наступает, затем проявляет интерес.

Что сотворилось с родителями-клушицами! Мне их стало жалко не меньше, чем птенца. Они поочередно пикировали на собаку, выдрали ей несколько клочьев шерсти. Собака разозлилась, залаяла. Шум, бедлам! С третьего раза мне удается схватить бьющегося по траве птенца. Птенец очень забавно пытается меня клюнуть. Передаю его Джилдызбеку, делаю страшное лицо, показываю на чердак, и тот наконец водворяет птенца на место. Все обошлось. Хотя позже я начал подумывать, что клушицы к человеку были привычные – может, и стоило пофотографировать и слетка, и гнездо?..

Котловина озера Сон-КольОзеро Сон-Коль расположено на высоте около 3000 м в гигантской, почти плоской котловине среди гор. К этой котловине с разных сторон подходят три дороги. И все три находятся в плачевном состоянии. Северная была вовсе закрыта; по западной мне чудом удалось добраться до озера; по юго-восточной я решил возвращаться, чтобы только не ехать снова по западной, пусть и объезд в несколько сотен километров…

Два раза на западной дороге меня вытаскивали на КамАЗе, а один раз даже КамАЗ остановился перед промоиной глубиной более метра и шириной метров десять. Голландские туристы, которых и вез КамАЗ, больше часа дружно собирали и кидали в промоину камни. Если бы не их помощь, КамАЗ был бы так же бессилен проехать к озеру, как и мои «Жигули»... На автобусах ведь там не ездят. На легковых машинах – тем более. Появление на Сон-Коле «Жигулей» вызывало у всех полное недоумение.

Уже начинало поджимать время, и я пробыл на Сон-Коле совсем недолго. На гнездовье горных гусей, в заказник, не заезжал. Зато наблюдал стаю толстоклювых зуйков – довольно редких азиатских куликов. Клюв у толстоклювого зуйка действительно толстый, черный; сама птица неброская, песочного оттенка, с оранжевыми пятнами на боках груди…

Видел стайку редких гималайских вьюрков на одном из перевалов. И там же – трех горных козлов – козерогов. Бурые, массивные, кажется – неуклюжие, но нет – быстрыми и грациозными прыжками уходят козероги по склону…

Толстоклювый зуек Гроза на озере Сон-КольНа обратном пути я ехал гораздо быстрее, чем туда. Дорога долгая и уже известная. Часто продолжал ехать и после наступления темноты. Именно с этим связаны новые неожиданные наблюдения.

В свете фар на Каратау я видел ушастого ежа… Гонялся на закате в степи за невероятной бородатой куропаткой: она просто вышла на дорогу и начала токовать. Проносится грузовик, грохот… Куропатка чуть сдвигается к обочине, топорщит перья на горле и снова токует. Я очень медленно еду на нее. Птица и не думает уходить с дороги, хотя вот она – спасительная густая трава с обеих сторон. Нет, просто бежит по дороге, петляя по асфальту: налево – направо, налево – направо. И все это время расстояние от машины до куропатки – 4 м…

На севере Казахстана светил фонариком на степных тиркушек, почему-то начавших летать вокруг машины… Не понимая, что это за существа носятся в темноте, я остановился. Движение существ тоже прекратилось. Еду дальше. Снова носятся какие-то тени вокруг, оставаясь вне света фар. Выхожу с фонариком – степные тиркушки. Уселись на асфальт, как будто ждут чего-то. Я свечу поочередно на каждую на них – они не боятся. Лишь маленькие глаза блестят, как бриллиантики…

Вот такое было у меня путешествие…



   02.03.2001
ВСЕ СТАТЬИ РАЗДЕЛА



ПОИСК
По сайту
В конференции
В энциклопедии
Кроме конференций
 
Вступайте в Клуб Много.ру и получайте подарки за товары для ваших питомцев и ветеринарные услуги!
ЧИТАТЬ ЕЩЕ
Корниш-рекс
Дай, друг, на счастье лапу мне...
Голубиная почта
«Снежные» обезьяны: их любят и... ненавидят
Последняя династия морских драконов
Редкие и исчезающие виды бабочек
О чем могут рассказать следы на снегу?
Дошла до Аляски, но...
О чём думает попугай Алекс?
Плохо ли белке зимой?
АНОНС
Киевский зоопарк приветствовал посещение Поводка шумом, клекотом, свистом, рычанием и другими, иногда трудно поддающимися словесному обозначению звуками.
АНОНС
В летние месяцы Таллиннский зоопарк организует «поздновечерние экскурсии»...
АНОНС
Тут вы не встретите тесных клеток и не увидите животных с печальными глазами, тут все живут так, как им хочется в своем естественном мире. Это парк для истинных любителей животных и тем, кто побаивается «зверских морд»...
породыуходразведение покупки общениеконкурсы отдых литература энциклопедия
  © 2000 - 2014 Lavtech.Com Corp. Project of Lavtech.Com Corp.